Сибирские огни, 2007, № 1

«Выпили за наместника, потом и за самого грома. Уже собрались расходиться, как кто-то предложил тост за великую Россию. — Тогда не чокаясь, господа, — хохотнул Армагеддоныч. Все заржали и, довольные собой, нарочито скорбно подняли бокалы».' * * * Но ведь были во все века и другие граждане Сибири, с первого взгляда, с перво­ го знакомства понимавшие значение и великую будущность ермаковского подвига- приобретения. Были среди них и государевы люди, скажем, воевода Тобольский, приказавший сжечь Мангазею Златокипящую, после того как в Обскую и Тазовс- кую губу повадились шастать на своих кораблях негоцианты Швеции, Голландии и Британии. Тем самым русские в корне пресекли посягательства Запада на тогдаш­ нюю супервалюту, мягкую рухлядь, меха, а, значит, и претензии на территориальные завоевания. Мангазею перенесли на Енисей, под нынешний Туруханск, а потом и вовсе в Якутск (3-я Мангазея). А первым писателем здешним был ссыльный Аввакум, который живописал в своём житии дивные природные богатства, увиденные им по дороге в Забайкалье. Прозорлив был протопоп, далеко заглянул. И пример подал нам грешным не сгибать выю перед неправдами. А майор Лихарев, два года разбиравший темную и грязную историю сибирско­ го правления князя Гагарина, а в промежутках следствия успевший основать Усть- Каменогорск и обнаружить возле новой крепости руины буддийского монастыря с бесценными манускриптами и свитками древних тибетских рукописей. Вот где нача­ ло русского востоковедения! Сибирская история еще ждет своего художественного воплощения, а современ­ ная проза, даже не исторического жанра, становится куда глубже и богаче от сопри­ косновения с этими историческими пластами. Куда как понятно воодушевление Ва­ лерия Казакова, когда он впервые столкнулся с фундаментальной работой учёного, публициста и общественного деятеля Сибири, одного из главных основателей Томс­ кого университета, Николая Михайловича Ядринцева —- «Сибирь как колония». Этот труд и послужил толчком к написанию некоторых рассказов и дал идею названия выпущенной в издательстве «Сова» книги Валерия Казакова. Оказывается, за едва ль не полтора века ни во власти, ни в нравах, ни в подходах к Сибири практически ничего не изменилось — и в промышленности, и в отношениях с инородцами, и в обычаях ведения дел, и в культуре все, все! остается по-прежнему. Если бы не удиви­ тельные таланты, не энергия, не сила, не пассионарность здешнего народа, возмож­ но, не по Амуру, не по Алтаю проходила бы нынешняя граница державы. Возвращаюсь к той потаенной мысли, так напугавшей Петра I, об отложении Сибири. В XIX и начале XX века она была связана с именем Григория Потанина (вот ведь и фамилии повторяются — воеводой в Якутске у князя Гагарина был, к приме­ ру, Ельцин). Гриша Потанин из семьи бедных казаков окончил в Омске Сибирский кадетский корпус, но не остался на пожизненной казачьей службе, а благодаря выда­ ющимся способностям и помощи, оказанной талантливому юноше Семеновым- Тян-Шанским и ссыльным Бакуниным, добрался до Питера, до университета, стал великим ученым и путешественником, отсидел в тюрьме за идеи сибирского облас­ тничества (которые касались лишь культурной автономии), а в конце жизни, уже при Колчаке, стал председателем недолговечного Сибирского правительства в Томске. Потанин и Ядринцев — духовные отцы Сибири. А что на другом, на властном полюсе? Кем в таком случае является генерал Александр Лебедь, фигура которого в том или ином обличье проходит сквозным характером через всю книгу Валерия Казакова «Записки колониального чиновника»? Кем? Воплощением в новом обли­ чье князя Гагарина? Через месяц с небольшим после крушения вертолета в начале июня 2003 года я проезжал тот самый перевал через Большой Саян. Это была наивысшая точка, даль­ ше предстоял спуск в Туву. В двадцати метрах от дороги на месте крушения высился восьмиметровый деревянный крест, от основания почти до перекладины завален­ ный хвойными поминальными венками, прошли сороковины. Тут же — свежезаас- фальтированная площадка и гранитный камень с именами девяти погибших, просто фамилии, столбцом, по алфавиту. Подумалось тогда: вот она где твоя высшая точка, ‘ Валерий Казаков. Записки колониального чиновника. Новосибирск, Издательство «Сова», ВЛАДИМИР БЕРЯЗЕВ ПО СЛЕДАМ АВВАКУМА И КНЯЗЯ ГАГАРИНА