Сибирские огни, 2007, № 1

От Волынской возвышенности до Приморья, от Кушки до Хельсинки встали те храмы, словно воины православные, подтверждая своими шеломоподобными ку­ полами — се православная сила по земли простирается. Но это в начале века. Через сто лет надлежит говорить: «Простиралась». Ведь не в Термезе и не в Кушке разру­ шили бывший воинский храм. Рядом с нами — в Новосибирске храм во имя Покро­ ва Пресвятой Богородицы в военном городке на речке Каменке разрушен в 1989 году! Не уцелело творенье Успенского и в Петербурге, в Самсониевском переулке. Из него поначалу сделали клуб, а потом разрушили... ...А наш барнаульский Никола выстоял! Выстоял и сияет златоподобно омоло­ женным шеломом. И мне нисколько не жаль, что он не единственный такой на про­ сторах России. Я не знаю их судьбы. Но наш для меня единственный, потому что он живой. В нем люди соизмеряют себя с миром. Ему всего 100 лет, но корни его сквозь барнаульский песок уходят к началу Христовой эры, а купола и венчающие их крес­ ты обращены к небесам обетованным Всевышним. Храм стоит как русский воин на посту. Вечно. Аминь. P.S. Однажды, идучи в Донской монастырь в Москве, я задержался у дей­ ствующей церкви недалеко от некрополя. На ее портале красовалась таблич­ ка. Да не табличка, а прямо-таки метрическая справка: храм построен в 1703 г., строители такие-то, проект такого-то зодчего. А что же наш Никольс­ кий? Разве он не заслужил своей судьбой такой чести?