Сибирские огни, 2007, № 1

ЕЛЕНА ЛОБАНОВА № ЛУЧИ ЛЮБВИ ЛУЧИ ЛЮБВИ В один злосчастный день Зоя Федотовна рассталась с лучшей подругой. Что это значит— могут понять только одинокие бездетные женщины, над кро­ ватью у которых висит гобеленовый коврик с семейством ланей, а на противополож­ ной стене — репродукция с картиныКрамского «Неизвестная». Носят они строгие, волосок к волоску, прически и темные шерстяные платья с ажурными воротниками ручной вязки, а по вечерам слушают радио, отдавая предпочтение литературно­ художественным передачам, и, чтобы не тратить времени даром, зашивают распо­ ровшиеся швы на матерчатых сумках для продуктов. Иногда же, сорванные с дивана телефонным звонком, они ведут полуночные переговоры с закадычными подруга­ ми, жизнь которых, напротив, отнюдь не одинока и так переполнена событиями, что часть этих событий неудержимо выплескивается на другой конец провода— вжизнь женщин одиноких. И вот с такой-то закадычной подругой и произошла у Зои Федотовны ссора. Да не какая-нибудь рядовая размолвка, а то, что называется ссора на всю жизнь: оскор­ бление в лучших чувствах, дело принципа, о примирении не может быть и речи, когда сказано такое, такое... О том, что именно сказано, Зоя Федотовна на следую­ щий день старалась не вспоминать, потому что сразу тряслись руки и колотилось сердце. Но человеком она была стойким, а потому твердо соблюдала обычный рас­ порядок дня, включая поход на рынок и в аптеку, приготовление постного борща и даже мытье подъездной лестницы, потому что какраз подошла ее очередь. И вот тут-то, на лестнице, прислонившись к стене для краткого отдыха, услыша­ ла она разговор. — Она думает: если дача, так можно туда всякий хлам пихать! — раздраженно воскликнул молодой человек в темных очках, в детстве, бывало, оставляемый мате­ рью под присмотром Зои Федотовны и теперь удостоивший ее неопределенного кивка. — Так еще и в гараже всякий хлам! Одних газет, журналов пачки четыре! Никак вывезти не соберусь. — Ну, так я давай, — предложил его спутник в очках, сверху темных, снизу посветлее, — все равно мимо свалки езжу. И не успела бывшая библиотекарь Зоя Федотовна сделать очевидный вывод о том, как нынешняя молодежь относится к печатному слову, она ни с того ни с сего услышала свой собственный голос, выговаривавший с неприятным жалобным тре­ петанием: — Севочка! То есть Всеволод, извините... А нельзя ли полюбопытствовать, ка­ кие именно у вас там ненужные журналы? Бывший Севочка, а ныне Всеволод, остановился не сразу — прошагал почти донизу, прежде чем остановился и задал Зое Федотовне характерный для современ­ ной молодежи вопрос: — А вам оно надо?.. В тот же вечер сверкающая машина с сиденьями, обитыми чем-то нежно-упру­ гим, вроде панбархата, несла ее по дороге с уютной и ласковой бесшумностью, бережно притормаживая на поворотах. Зоя Федотовна все смотрела в окно и не могла решить: она ли это так давно не ездила по городу вечером, или город так стремительно изменился, что не узнать улиц— сплошные разноцветные огни!Она, пожалуй, ехала бы так и ехала среди этого праздничного мерцания, но весь путь от Севочкиного гаража до дома занимал, он сказал, минут пятнадцать. Сам Всеволод больше молчал, только пару раз обменялся невнятным словом с тем же самым, незнакомым ей спутником. Их голоса плыли мимо Зои Федотовны, пока она, откинувшись в объятия сиденья, слушала протяжную песню из магнито­ фона. Какая-то невидимая часть ее, легкая, молодая, пела и вздыхала вместе с певи­ цей, в то время как видимая телесная оболочка осторожно придерживала связку «Огоньков» и «Техники— молодежи».