Сибирские огни, 2007, № 1

ЕЛЕНА ЛОБАНОВА Ж ЛУЧИ ЛЮБВИ Таня не заметила, как оказалась лицом клицу с ним. Зато обнаружила вдруг, что стала понимать слова чужого языка. Это была песня о счастье — и о ней. Он пел о том, что без нее сказка не кончится добром. Так, значит, он знал все? Верные слуги донесли ему! И вот он звал ее с собой, она ясно слышала это! Он не приказывал— просто пел, чуть покачиваясь в такт, и будто бы распахивал перед ней сказочные ворота... — Ну, пошли! — распорядилась тетка, беря ее за руку. — Поздно уже. Вот именно. Поздно! Она враз очнулась. Перегрелась на солнце, что ли? Хотя чего не стукнет в голову под музыку! Но что за роль чуть не выпала ей в этой восточной пьесе? Очень любопытно! Младшей жены? Наложницы? Или какие там еще остались свободные места? И почему-то никак не засыпалось. Даже глубокой ночью, когда все стихло. А ночи здесь были знойные, безлунные— в самый раз для блеска кинжалов и вскриков испуганных девушек... Но ведь ее-то никто не собирался воровать! Просто было нестерпимо душно, и она спустилась на минутку подышать свежим воздухом... А он сидел внизу на ска­ мейке. Но что она могла сказать ему? И на каком языке? Подумала ли об этом тетка, когда тащила ее обратно? И до чего же ледяная рука у нее была в ту раскаленную ночь! И уж, конечно, не собиралась Танятравиться— смешно даже! Просто снотвор­ ное никак не действовало, и она глоталатаблетку за таблеткой из теткиного пузырька, глядя из окна на опустевшую скамейку... Но вот теперь, в эту ясную осень, почему бы им не поговорить? Двум взрослым людям. Почему не обменяться парой слов? Хотя бы о погоде. О том, какие сны снятся под равномерный гул дождя, когда небо затянуто сизо-фиолетовыми тучами? Они встретились бы случайно в аллее парка— по-летнему пышной, по-осенне­ му золотой, где каждое слово в торжественной тишине обретает особый смысл... А может, под каменным куполом базара, где среди гомона толпы встреча внезапна и непредсказуема, и в первый миг выражение лица говорит яснее слов... Или в чайха­ не. Он придет не один— с другом или с семьей: жена в темно-красном, свободного покроя платье, дородна и нетороплива, как подобает матери... скольких детей? Она спокойна: жизнь не обошла ее радостями. Благодарение Аллаху, еще есть на земле край, где можно жить достойно, как завещано законом предков. Дом. Муж. Дети. Золотой перстень на пальце. «Остального тебе не понять», — насмешливо доскажут прищуренные глаза, встретив упорный взгляд незнакомки. Но я все пойму! Не по твоему лицу — по его. Прочту, как по книге, всю вашу жизнь — по линии губ, по движению бровей. Ибо я знала это лицо очень давно. Много, много раньше, чем ты! Ведь мы уже жили когда-то прежде — муж и жена? жених и невеста? влюбленные?— и встретились снова в этой жизни. Я узнала его, он — нет. Да и к чему узнавать? Женатому человеку. Жена— красавица. Любимая... в этой жизни... Но в чайхану она так и не выбралась. Находились бесконечные дела: купить хлеба к обеду, заглянуть в «Детский мир»— Димка совсем вырос из куртки, да еще в универмаге встретилась гитара с двойными струнами — давнишняя мечта мужа. А в «Тканях» портьеры с золотым шитьем теснили цветистые шелка, и двое продав­ цов из разных углов магазина бесстрастно следили за ее рывками, точно пауки, уве­ ренные в прочности своей сети. Вдруг пришло в голову: что если он теперь продавец? Идаже оторопь взяла при этой мысли. Хотя почему? Торгуют же жвачкой на каждом углу! Теперь все может быть... В аэропорту тетка все порывалась что-то сказать. Начинала: — Раньше у нас виноград был другой. Помнишь, в том году?