Сибирские огни, 2007, № 1

Но и теперь он был хорош! Осеннее пламя уже охватило кроны деревьев, и повсюду в воздухе вспыхивали красно-желтые искры. Шла пора осенней щедрости, пора роскошной зрелости плодов и красок. Ослепительно-синее небо сияло над го­ ловой, и южная звездная ночь смотрела из глаз встречных женщин. И вточности кактогдау Татьяныпропал аппетит. И, кактогда, тетка оскорбленно поджимала губы, унося нетронутые тарелки. Возмущалась: — В зеркало посмотри— на кого похожа стала! Краше в гроб кладут! А из зеркала на Татьяну смотрела незнакомая девица с нахально смеющимися глазами. — Красивая у тебя племянница... красивая, хорошая!— сказала во дворе тетя Амина, тряхнув седыми косами. Глаза у Амины цепкие— не отпускали. Таня улыб­ нулась ей. Тетка нахмурилась и дернула за локоть. Будто на уроке отобрала записку с приглашением на свидание. Однако поговорить с ней все как-то не выходило. Всякий раз, когда представлялся случай— если Таня возвращалась с предприятия рано и обедаладома, или вечером, за чаем, когдаДимка уже спал, — она вдруг ни с того, ни с сего лишалась дара речи. И только однажды, почему-то в ту минуту, когда переходили дорогу, отважи­ лась: — А помните, тот... тут жил... Но в этот момент тетка рванула ее за руку, и прямо за спиной пронеслась машина. На тротуаре же она только взглянула — и Таня осеклась. Это было то самое лицо: «Где тынашла таблетки? Сколько выпила? Все?..» И, наверное, она имела на это право. Что она пережила, пока ее, Таню, откачи­ вали а больнице? И что за молва пошла? Отравилась... влюбилась... в женатого человека... Жена возмущала особенно. Вместо того чтобы разделить опалу с царственным супругом! Или, на худой конец, поднять восстание черни у себя в ауле! Так нет, жила себе при папе с мамой, завязав рот платком. (Так они, аульские, даже здесь ходили. И в галошах на босу ногу). А он ходил в неглаженой рубашке «Союз - Аполлон», тогда такие еще носили. Этот «Союз» шел у него по всей спине вверх ногами. Но действие что-то затягивалось. Развязка все не наступала. А между тем при­ ближался день отъезда. Наверное, они все здесь знали, чем кончится дело. Потому-то и молчали, ижили себе спокойно. Играли свои роли. И никто не считал нужным ничего ей объяснять. Ну что ж! Ей все равно. Пусть остается здесь со своими тайнами и непонятными обычаями. Со своим бесстрастным, словно маска, лицом и тяжелым взглядом. Или, может, он уверен в счастливом конце истории — почем ей знать? Нельзя судить об эпилоге, раскрыв книгу посередине! В последнюю субботу во дворе играли свадьбу. Утром Таня видела из окна, как тетя Амина с другими женщинами готовила плов: чистили огромный закопченный казан, мыли рис в четырех водах. А ее втот день тетка повела в кино. Но фильм попался какой-то нудный, Таня еле дождалась конца. Да и кинотеатр— квадратная стеклобетонная громада— никак не вписывался в общий сказочный колорит. Зато к возвращению свадебный пир во дворе был уже в полном разгаре. На столах— как на прилавках Текинского базара. Невеста в сияющем наряде— прямо со страниц «Тысячи и одной ночи». И музыка. И голос... его. Очевидно, вэтот день он получил весть о готовящемся мятеже. Его время насту­ пало с часу на час. Но он не желал вступать на престол ценой чьей-то крови. Мило­ стиво предоставлял он толпе отдаться под его покровительство. Его голос ласкал, и повелевал, и обещал. Утоление— жаждущим. Утешение— страждущим. Надежду — отчаявшимся. ЕЛЕНА ЛОБАНОВА «га ЛУЧИ ЛЮБВИ