Сибирские огни, 2007, № 1

— А за свет, значит, опять не заплатила? Это какие ж пени... — завел вечером муж, но, увидев ее в обнове, вдруг осекся. — Ну-у... даешь ты, мать! Это ж сколько б тымогла таких в неделю шлепать, а? Хоть бы по полтиннику? Татьяна слушала рассеянно. Ей припомнилась вдруг разница во времени. Пусть небольшая — не день, не сутки, а только два часа— но все же в то время как здесь садилось солнце, там уже наступала ночь — южная, звездная, с разноцветными огнями, с таинственным шуршанием шин по асфальту... Или это тоже ей присни­ лось?.. Но однажды время и впрямь замедлило ход и замерло — в самолете, в черной пропасти-высоте с тусклым оранжевым шаром по правое крыло. Время замедлило ход, замерло и, качнувшись, двинулось, набирая скорость, не вперед и не назад, а совсем в иную, неведомую сторону. Кончилось здесь и началось там. Там оказалось— тепло, душно. Так душно, что у Татьяны закружилась голова, и, сходя по трапу, она покрепче ухватилась за Димкину руку. Так тепло, что почуди­ лось— город специально ждал ее, сохранив все как прежде: звезды над самой голо­ вой и душистый ветер. Сияя ночными огнями, город смотрел на нее прежним ласка­ ющим взглядом. Это было поистине ловко подстроено! (Но дудки: больше она не попадется. Не девчонка, нет уж, кончено!) Точно такой же осталась и тетка, разве что немного углубились знакомые мор­ щины. Та же прямая директорская осанка. Тот же острый взгляд, извлекающий ин­ формацию. Пока Таня, оглохнув от самолетного гула, невпопад отвечала о ценах, зарплате и расположении комнат, тетка, поощрительно кивая, методично и профес­ сионально, словно врач на приеме, расшифровывала каждую интонацию, взмах рес­ ниц, поворот головы. К концу дороги она прекратиларасспросы и прикрыла веки, и Татьяна догадалась: предварительный диагноз готов. И дом ее был, как и прежде, похож на кабинет врача. Или, пожалуй, все-таки на кабинет директора школы. Среди строгих рядов книг на полках и симметрично рас­ ставленных стульев Таня сразу почувствовала себя провинившейся ученицей. Она послушно выпила чаю с яблочным пирогом. Уложила Димку. Поддержала разговор об инфляции, нестабильности жизни и новых национальных проблемах. И, наконец, осмелилась вставить: кактам, мол, соседи? ТетяАмина с нижнего этажа? И другие?.. Однако тетка уже зевала. И, пожелав Татьяне спокойной ночи, проводила в спальню. Спалось здесь сладко и спокойно— без снов. Очередь снов настала наутро. Татьяна выглянула в окно, не веря глазам. Неуже­ ли сама тетя Амина вешает белье, кактысячу лет назад? Непостижимо! И овощной ларек на прежнем месте? Невозможно! Однако знакомые улицы лежали за углом— те самые, виденные во сне. Они не сверкали, не переливались, но были в тысячу раз прекраснее сна в своих строгих линиях в рассветном молчании. И только арыков она не узнавала. Когда-то звонкие и смешливые, всюду сопро­ вождавшие ее веселыми серебряными голосками, они теперь молчали, погребен­ ные под пышными грудами листьев. Но ведь тогда стояло лето... Тогда этот город показался ей до смешного ненастоящим, словно театральная декорация. Вместо неба — кусок бледно-голубого полотна (и хоть бы облачко в углу под­ махнули для правдоподобия). Вокруг дома— бутафорский кустарник с невиданны­ ми зелеными шишками. Женщиныв цветистых восточных нарядах (только вот платья явно широковаты). И самые что ни на есть экзотические имена: Гюльджамал — прекрасный цветок, Курбан— возлюбленный, Байрам— праздник. А гортанная речь! А песни! А завывания каких-то немыслимых двухструнных! Поистине восточный колорит удался постановщику на славу! ЕЛЕНА ЛОБАНОВА № ЛУЧИ ЛЮБВИ