Сибирские огни, 2007, № 1

ЕЛЕНА ЛОБАНОВА ¿Цкй ЛУЧИ ЛЮБВИ ЮЖНЫЙ сон Об этой поездке Татьяне думалось туманно и мечтательно, словно семикласс­ нице— о выпускном бале: «Когда-нибудь...» Между тем на семиклассницу она ничуть не походила— тридцатилетняя, рано отяжелевшая женщина, из тех, про которых в очереди говорят неопределенно: «Тут еще такая стояла... в зеленом пальто». И однако этот город ей снился. Не то чтобы очень часто — в год раза три- четыре, но всякий раз удивительно. Был он во сне похож на новогоднюю елку в разноцветных огнях, но при полном солнечном сиянии. Снилось так: будто бы едет она в автобусе по какой-то улице (она во сне уже и маршрут изучила: сначала на запад, потом поворот налево, кюгу), а за окном не то цветущие сады, не то зреющие поля — и вакханалия красок: что-то нежно-голубое, и сочно-зеленое, и солнечно­ золотистое, и все это переливается и смешивается, словно в волшебной палитре, вспыхивая вдруг пронзительно-розовым илижгуче-сиреневым— оторваться от окна невозможно! И при всем том ждет ее впереди остановка, на которой она должна сойти, и там, на той остановке— еще как бы отдельное, главное чудо. Хотя наяву городок был маленький и пыльный. Мужчины там через слово руга­ лись матом, женщинымыли голову кефиром, а продавцы, глядя в глаза, недовешива­ ли по полкило мяса. Правда, мясо тогда еще брали килограммами. Но билет туда уже и тогда стоил столько, что она была там всего раз. Когда провалилась в театральный (чего и следовало ожидать, при ее-то заикании), и отец отправил ее ктетке— разве­ яться. Она развеялась и вернулась. — В командировку, говоришь? — переспросил муж. — Это где тетка твоя, что ли? Тытам еще травилась... из-за этого, как его... — Ой, ну ладно тебе! История древнего мира! — сморщилась она. — Древнего?— и муж окинул ее цепким взглядом. Не то чтобы он ревновал к ее семнадцатилетней глупости. Нет! Просто— крес­ тьянская жилка (бабка была из зажиточных крестьян, раскулачивали). Такая наслед­ ственная особенность: «Вить, у нас там в сарае рама от велосипеда». — «Ну». — «Отдай Людкиному Сашке, а? Пацан на своем в колонку врезался». — «Ну. А я при чем?.. Пускай лежит, есть не просит». Хладнокровие такое. Муж не спеша прошелся по ней взглядом: размер сорок восемь, два подбород­ ка, бородавка на щеке— и остался, в общем, спокоен. Но предупредил: — Димку возьмешь с собой. Порадуешь тетку. — Димку? — опешила она. — А... дорога? Две тыщи километров! — Ну так самолетом! Мать нас вообще на подводе к бабке возила. Четверых. И ничего. И ничего. То есть, мало ли что. Пусть лежит. Два месяца Татьяна готовилась. С туфлями повезло сразу: попались недорогие итальянские, благородного цве­ та беж. (Правда, матерчатые,— муж сказал, — за границей такие берут для покойни­ ков.) Но на цены платьев просто жуть брала смотреть! Да и расцветки встречались все больше какие-то похоронные. И не попадись ей этот отрез... Увидев его, Татьяна так и приросла к витрине. За мутным стеклом сиял кусочек ее сна— наяву! Золоти­ стые переливы— она сразу узнала их! — обещали чудо. И чудо можно было потро­ гать руками (гладкое, оно так и ласкало ладонь), приложить к груди перед зеркалом (сияние озарило ее лицо) и, наконец решившись, унести три метра в хозяйственной сумке. Старая, досвадебная еще, выкройка отыскалась сразу, будто ждала, оставалось лишь прибавить по контурам. Линии ложились четко, ровно, машинка не упрями­ лась, не рвала и не путала нить.