Сибирские огни, 2007, № 1

в плащ. Тут всех как прорвало: сгрудились вокруг, загомонили, закричали. Генна­ дий схватил старушкину руку и тряс, вскрикивая: «Друндум, мадам! Румын — русский— друндум!» Кто-то чмокнул ее в щеку, мазнув оранжевой помадой, кто- то сунул ей куклу-неваляшку, кто-то — шариковую ручку и брелок для ключей. Мадам отступала, улыбаясь и блестя черными глазами, но ее не пускали к ступень­ кам, ухватив за ручки сумку и заталкивая туда банку сгущенки, мухобойку и детс­ кий синий мячик. В обратный путь тронулись весело. Впереди выводили на два голоса: «Что стои- и-ишь, качая-а-сь...». Позади рассуждали: «Ну и что царь Николай? Подумаешь, крепостник! Одно слово — Палкин!». «Считай, две тыщи лей, по-ихнему, Мотьке отдала! Могла б на новую куртку...». «Таки Мотя ж ей, считай, даром... Люди— они везде люди!». «А Патрикеевна ей — куклу! Ну, бабка!». «А где она?» Неожиданно Петро тормознул. Все клюнули носами. — Идэ ж бабка? Оглянулись на место Патрикеевны— пусто! — Чи мыгрырувать надумала, старая? Очумело уставились друг на друга. — Она ж вроде к вам пересела! — А чего ей у нас? — Да петь! — Здра-а-сте... Тут всех завалило набок— Петро поворачивал. На лицо его в зеркале страшно было смотреть. Никто даже ойкнуть не посмел, только в сиденья вцепились. Понес­ лись, подпрыгивая, каккаскадеры-гонщики. По счастью, не промчались и пяти минут, какПатрикеевна отыскалась: ковыля­ ет себе спокойненько по тротуару, будто в родную булочную за углом. Петро в окно навстречу ей — квадратный кулачище! А она руки в боки — и на всю улицу: — Ташожя — у самой Бухарэ була, на рынке трои сутки, а до храма Божьего ноги два квартала не донесут? Та раньше було, люди за полземли к святым местам ходылы! Из автобуса завопили вразнобой: — В какой тебе Бухаре? — Одно дурнэ поихало в турнэ! Но ругались нарадостях недолго. Петро— тот только рукой махнул да пот со лба вытер. Дальше уже ехали без происшествий. Впереди затянули по новой: «Как бы мне-е, рябине-е...» — Ой, что ж я, дура, и адрес не спросила! — спохватилась Матрена. — Румы- ночки этой. Может, открытку б когда послала... Геннадий расхохотался. — А на каком, интересно, языке? Румынский учить начнешь?.. — и посерьез­ нел. — Я вот насчет государственного долга все думаю... Ведь семьдесят миллиар­ дов! А?.. «Тонкими-и ветвями-и к дубу б я прижала-а-ась!» — истово голосили пере­ дние. — Чем за государство думать, цветы б когда подарил! — вспылила вдруг Мат­ рена. — Тебе?— удивился Геннадий. — Ну... Вот зарплату, может, дадут... — Хоть бы на даче посадил! Вместо топинамбура... Я ведь, между прочим, на балалайке играть могу! — ни с того, ни с сего объявила она. — Не знал? А некото­ рым, кстати, очень даже нравилось... — Чего ж с собой не взяла?— спросили передние. — Счас бы подыграла! И грянули слаженно: «Клен тымой опа-а-вший, клен заледене-е-лый...» ЕЛЕНА ЛОБАНОВА ЛУЧИ ЛЮБВИ