Сибирские огни, 2007, № 1

— Ага, ага! Как уколыв задницу делать— так Мотечка, дочечка! А какполтин­ ник дать себе ж на кофту— так удавится! Вот он и потерялся. — У тебя — да чтоб не потерялся? За три дня — две мясорубки! Мухобоек восемь штук! А кульков?.. Ротраз-зя-а-вит... — Говорил мне доктор с приемного покоя— он экстрасенс на полставки— зло и болезни от старой женщины! Тут Геннадий плюнул и выскочил вдверь. Матрена уткнулась в мятую занавес­ ку. В тишине опять зажужжали: «Уна... доу... трэй...» А Патрикеевна вырвала у Матрены занавеску и зашипела сзади: — Заметила, Моть? Я говорю, церкву ихнюю заметила? Ну вон же, во-он баш­ ня! Дак мне эта самая мечеть— вот не брешу, Мотя! — только с Краснодара выеха­ ли, впервую ж ночь приснилась! Веришь, нет? — Чего ж не верить! — отозвалась Матрена, наскоро всхлипнув. — Ну-ка — спать сидя, да коленками какупрется кто в спину— какое там кровообращение! Тут самой кошмары снятся... Насчет кошмаров она, правда, сгустила. Накануне привиделась ей всего лишь тетка вчерном платке, которая заставляла ее, Матрену, играть на балалайке. Матрена во сне упиралась, объясняя, что в самодеятельности занималась всего год и ноты давно забыла. Но тетка настырно сунула ей в руки балалайку, и та сама собой вдруг пустилась сыпать переборами — Матрена только рот открыла! А тетка так и заслу­ шалась, вздыхая от удовольствия. Потом будто бы пригорюнилась. Говорит ни с того, ни с сего: «Муж у меня умер». Балалайка смолкла. Матренарастерялась. Спро­ сила зачем-то: «А у вас не пятеро детей?» — и сама вопросу удивилась. Но тетка сказала: «Пятеро!» — и удивилась, видно, тоже. «Сын у нас в отделении лежал? Вторичная катаракта?»— продолжала расспросы Матрена, непонятно куда клоня. Тетка кивала в недоумении. «А выне Кости мать, случаем, будете?» — и только тут Матрена догадалась, к чему эта речь, и не удивилась, услышав: «Костина». Но и тетка что-то сообразила: «А тыМатрена, значит?» — и уставилась на Матрену во все глаза. И опять же, ни с того ни с сего, забыв свою печаль, вдруг как захохочет! Матрена чуть сквозь землю не провалилась от стыда и обиды — хорошо хоть, веселая вдова стала таять на глазах, пока не исчезла. А Матрена успела лишь крик­ нуть вслед: «А я б ему катаракту вылечила! Стекловидное тело внутримышечно!» — и проснулась. Проснулась прямо-таки в бешенстве. Во-первых, при чем стекловидное тело? При катаракте— тауфон, катахром субконъюнктивально! А стекловидное— это она уже потом, в детской неврологии колола... Во-вторых, что еще за Костя? Неужто тот самый, что каждое дежурство ей лилии с клумбы в процедурную подкладывал? (На что она, ясное дело, ноль внимания. Это у Светки, у Анжелки— какие-то там приступы по ночам, хи-хи, шлеп-шлеп по кори­ дору. А у нее, у Матрены— порядок! Девять тридцать— отбой. Десять — «хр-р-хр- р» изо всех палат. Шесть тридцать— подъем и сонный мат. А лилии она выбрасыва­ ла. От них запах— хлорку перешибает). Но чтобы у такого скромного парнишки и такая наглая мамаша? С гадостным таким смехом?.. И, должно быть, из-за дурацкого сна весь день пошел шиворот-навыворот. Спро­ сонья напялила тот злополучный пиджак; вчерашнее место на рынке прозевала — еле приютилась на краешке прилавка, чуть не под самым мусорным баком. Покупа­ тели сюда не шли, хоть тресни. Она уже и цены обводила фломастером, и зазывала сладким голосом: «Шерсть натурале, мадам! Пуговицы все— проверяй! И всего сто лей— о сутэ... Ну, хоть за чинч бери! Мадам!..» Но непонятливые мадам, подозрительно пощупав товар, отходили. За два часа только и купили, что с десяток ложек; да стайка цыганятналетела и, не успела Матре­ на опомниться, утащила-таки еще две мухобойки. А под конец приблизился дряхлый ЕЛЕНА ЛОБАНОВА № ЛУЧИ ЛЮБВИ