Сибирские огни, 2007, № 1

Ночью снега карточные домики разбивает ветер в пух и прах, Разбросав окружности и ромбики на давно не кошеных полях. Разоблачены любовь и истина, ставшие предметами продаж, Взвились бесы высохшими листьями, устремляясь прямо на шабаш. Ах, как они быстро размножаются, покрывают дол за пядью пядь. Им простые люди не решаются в одиночку противостоять... Бог, пошли нам ангелов-хранителей, а иначе соскрести никак Невозможно с душ у обывателей мирового тленья горький шлак. Ведь души небесные сокровища, как песок, не держатся в горсти. И за миллиарды Абрамовича не удастся их приобрести. В человеке без самосожжения вянет Богом вскормленный глагол, И тогда предел воображения — самолеты, яхты и футбол. Чтя зимы неписаные правила— сладко спи, закутавшись в тулуп: Жизнь не зря страдать тебя заставила от огня, воды и медных труб, И, хотя любовь с престола свергнута, и ты стал ничем не знаменит, Женских губ кольцо со вкусом вермута тянет к себе пуще, чем магнит... Но, процесс закончив исторический и предвосхищая Страшный суд, Из стакана пить портвейн «Таврический» в сквер тебя товарищи зовут. * * * ИСтиксалед хрустит в зубах Харона, И хищных сосен неподвижна крона, В Аиде безнадежна красота... И пуганая днем с огнем ворона Боится ночью каждого куста, Не пробуй петь, поскольку не уверен: Для русского флирт с музыкой смертелен, Но как иначе выразить себя, Когда в душе ворочается эллин, И счастье не поймать, как воробья? Гудит струна железного Транссиба, Над ней дрейфует жареная рыба По бездорожью мраморных небес, И некому теперь сказать «спасибо», Без визы отправляясь за рубеж. Не побоявшись выглядеть нелепой, Луна у ночи в пасти желтой репой Распухла так, что проглотить нельзя, За музыку в соавторстве с Евтерпой Из грязи метя сразу же в князья. Не видеть бы проклятой магистрали: За ней цветенье жизни прозевали, Понеже толстобрюхая река, Дрожа в эпилептическом запале, Как от дрожжей в затаренной опаре, Обрушится на стрелку Спартака. АНАТОЛИЙ СОКОЛОВ ВОЗВРАЩЕНИЕ БОНАПАРТА