Сибирские огни, 2007, № 1

ЯРОСЛАВ костюк ВМЕСТИЛИЩЕ — Гы-гы!.. Показаний не надо. Сразу в расход! — Бюрократизм! — поддержал Глейзер. — Ладно, — сказал патрульный. — Ждите. Сейчас освободим путь. Патрульный побежал обратно к грузовику, крича кому-то, чтобы не скаплива­ лись... Минут через десять грузовики один за другим потянулись мимо, и стало ясно, что они далеко не пустые. — Боже мой, — сказал Андрей, отворачиваясь. У него скрутило живот. Они проехали мимо подворотни, где стоял последний толстозадый грузовик. — Стервятники, — сказал Глейзер. Показалась площадь. Пророк затрясся сильнее. — Эй, ты, что с тобой? — спросил Андрей. И тут он им опять выдал: — ...и увидел я мертвых, малых и великих, стоящих перед Богом... и книги рас­ крыты были, и иная книга раскрыта... которая есть книга жизни... и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими... — Вовремя! — сказал Брудзкайтис. Андрею пришлось подхватить голову пророка, потому что тот вдруг откинулся, и изо рта у него потекла белая пена. — Ах ты, черт! — крикнул Глейзер и перегнулся через сиденье. — Дайте мне что-нибудьплоское! Ну же! Дайте! Палтыш сунул ему извлеченный из бардачка планшет с картой. Перед Андреем мелькнуло отмеченное красным название: Нижние Вышерки. Глейзер кое-как протиснул планшет между зубами. — Хоть бы язык не проглотил, — озабоченно сказал он. Шествие черных голов оборвалось, ушло вбок, и образовалось широкое про­ странство. Они были уже на площади, в расход пускали именно здесь. Вознесенные на борта грузовиков согбенные «насосы», дрожа своими горбами, отсасывали по­ волоку. Стучали автоматы. В узком горлышке, между «колючкой», что-то вспыхива­ ло — взлетал крик, женский визг, скрипкой в руках палача ломался плач... Вся эта масса людей совсем не желала двигаться, как ни странно, она даже не желала умирать... сзади на них налетали овчарки, обрушивались железные палицы, вонзались штыки... крючьями выволакивали, тащили, добивали; глумились, подде­ вая запах, оттаскивали, забрасывали... «труповозки» отъезжали... Посреди площади выросла гора закоченевших тел, сухая и уже совершенно безопасная с точки зрения поволоки. Слева, в ряду оцепления, кого-то стошнило, и на его место немедленно заступил другой солдат. Они проехали мимо, борясь с тошнотой и зажмуриваясь, не желая поверить. Они опоздали. Они опять во всем опоздали. И нет им теперь оправдания. Палтыш, вцепившись в руль, вел машину, выпучив глаза, и извергал страшные проклятия. «Господи, да разве мы можем что-нибудь?.. — думал Андрей; его мотало, как безвольную куклу. — Это уже не остановить! Страшный суд пришел в этот город». Он вспомнил слова К.: перед тем как ехать в Нижние Вышерки, тот назвал тогда Палтыша апостолом. У Андрея в руках запрыгала зажигалка. Он закурил. — Окно открой! — По кочкам, по кочкам, по кочечкам, — напевал апостол. — По лихим да по заносам... Выплыл наконец из темноты сколоченный из досок помост. Перед ним что-то происходило. Мелькали начальственные погоны. — Уже собрались, — сказал Глейзер. — Ты уж притормози, а то еще влетишь... — А может, так и надо?— сказал Палтыш. — Кого-нибудь зацепим... — Лучше все-таки притормозить. Палтыш сбавил ход.