Сибирские огни, 2007, № 1

ТАТЬЯНА ИЛЬДИМИРОВА Ъ&Щ СОЛНЦЕ исторический факультет, теперь работает вих бывшей школе и на последней встрече выпускников, пока не выпил водки, долго жаловался на россиян-пятиклассников, не желающих изучать историю своей страны и открыто заявивших об этом учителю. Наконец выговорившись, Оксана пунктиром добавила о себе, будто постскрип­ тум в письме, хотя Женя не спрашивал, как поступила на журналистику, закончила без троек, сейчас в газете маленькой, называется «Городская газета»: местные ново­ сти, шахтеры, культура— выставки, концерты, все банально, никаких сенсаций, каж­ дый день примерно одно и то же. — «Городская газета», значит, — Женя посмотрел на наручные часы. Оксана повернулась в сторону башенных— едва доходило двенадцать. — Тыторопишься? — спросила Оксана. Женя задумался. — А ты вечером свободна? Ей показалось, что он спросил об этом из вежливости, засмущалась, но все равно ответила «да». — Я еду вечером в Вышеград. Хочешь со мной? — Хочу, — ответила она. — Там красиво. Тебе должно понравиться. — Договорились, — кивнулаОксана. — Тыкогда уезжаешь? — Послезавтра, рано утром. Только когда разошлись в разные переулки, Оксана со стыдом поняла, что, смутившись неожиданной встречи и наболтав всякой ерунды, ничего не спросила у Жени о нем самом. Она шла змеистым переулком, сверху прикрытым такой же узкой и серой полоской неба, стыдилась лишней и глупой (какой же глупой!) своей болтовни, ныряла, как за жемчужинами, за школьными воспоминаниями и не успе­ ла оглянуться, как вышла к спуску в подземелье метрополитена. Толпой ее внесло в вагон метро. Оксана прислонилась к двери и закрыла глаза. Стало совсем как вМоскве, вагон такой же вточности, мытищинский. Как обычно в метро, пахло горячей пылью, металлом, сладостью коктейля множества духов, за окнами мелькала темнота и тонущие в ней провода. Люди гудели, словно в улье, висели на поручнях, читали книги. Если не вслушиваться в их разговоры, то и не понять, что это не Россия. Словно проспала свою станцию, и слова машиниста, предупреждающего, что двери закрываются, во сне звучат не по-русски. Снова и снова она вспоминала Женькино лицо и снова и снова вместо настоя­ щего, сегодняшнего Жени Савечкина перед ее глазами приятно всплывал он пятнад­ цатилетий, со старой школьной фотографии. Взгляд без очков мягкий, будто раста­ явшее масло, немного потерянный. Рубашка, кажется, голубая. Или серая? Оксана помнила, что хотела взять его за руку, а он не разрешил, выдернул свою ладонь. Фотограф (кажется, чей-то папа) был неопытен и аппарат настраивал минут десять. Поэтому на фотографии все выглядят уставшими и злыми. А каким она видела Женю пятнадцать минут назад?.. Нет, злилась она на себя, его лицо она не запомнила. * * * Спустя несколько часов, добравшись на станцию метро «Вышеград», где сгово­ рились встретиться, и выбравшись из подземелья на поверхность, под свет затянуто­ го серым солнца, Оксана не успела вновь подумать, что может не узнатьЖеньку, как почувствовала на плече его руку. Увидела сразу: на шее его камнем висит неуклюжий фотоаппарат в потрепан­ ном коричнево-кожаномчехле. Наверняка при ходьбе вертится и бьет по груди объек­ тивом. — Тот самый? — Оксана засмеялась и, наткнувшись на непонимание, уточни­ ла. — «Зенит», что в школе, да? — Какой «Зенит»? Что ты! Сколько лет прошло! — Ты всегда с ним на шее ходил. Помнишь? Как утопленник с камнем. — Помню, — он улыбнулся, припоминая. — Твоя мама, как увидит меня, так: «Что же ты, милый, утопиться решил, акиМуму?».