Сибирские огни, 2006, № 12

— В храм в джинсах и в шортах лучше не приходить,— дружелюбно объяснял священник. — По улицам, где-то в другом месте — конечно, можно в шортах, это хорошо и красиво. А в храм нежелательно, понимаете? Он произносил это так, будто рассказывал о форменной одежде: врачу нужно носить белый халат, потому что так принято, охотнику — резиновые сапоги, чтоб ходить по болотам, пчеловоду— сетку на лице, чтоб пчелы не покусали, дачнику— старые трико, которые можно пачкать в земле. Ну а в храм— длинную юбку, закры­ тую блузку и платок на голове. И в самом деле — ты же не придешь на работу в вечернем платье с голыми плечами и с разрезом до бедра? Вот и с храмом так же. Каждому случаю соответ­ ствует определенная одежда. — Желательно приходить без косметики, — говорил священник. — Главное — без губной помады. Потому что здесь иконы целуют, от помады следы остаются. Аня внутренне кивала. Все было логично и по-человечески понятно. Священник был ласков со слушателями и улыбался хорошей улыбкой, которая сразу понравилась Ане. При этом было видно, что священник очень хочет, чтоб все присутствующие приняли крещение, он уверен, что им от этого будет только польза, он убежден, что делает доброе дело. «А почему бы и нет? — подумала Аня. — Раз все так, то можно и креститься. Можно даже завтра». — Если придете завтра,— сказал священник слушателям,— сегодня надо попо­ ститься. То есть, кушать только растительную пищу. После полуночи — ничего не есть и не пить, утром не завтракать. И ночью нельзя иметь отношений с супругом. Вот и все. Больше от тех, кто хочет креститься, никто ничего не требовал. «Завтра»,— решила Аня. И вот тут-то возникли проблемы. Вообще-то, Аня могла ничего не есть по несколько дней — с тех пор, как она уехала от родителей, вкусная еда ее перестала интересовать. В детстве Аня заглушала едой внутреннюю боль, искала в пирожных и шоколадках радости, которой ей не хватало. В последние восемь лет этой радости стало столько, что вкусности потеряли актуальность. Аня могла неделями жить на китайской лапше из пакетиков и не испы­ тывала от этого никаких неудобств. Но, выйдя из храма, она вдруг почувствовала дикое, неуемное желание: ей бе­ зумно хотелось колбасы. «Я хочу завтра креститься? — спросила себя Аня. Подумала и ответила: — Хочу. Тогда что будем делать с колбасой?» — встревожилась она. Желание было настолько острым, что Аня поняла: его надо исполнить. Непо­ нятно почему, но точно надо. Все ее существо говорило: «Да, крестись, никто не против. Но сначала— колбаса!» Аня отправилась в ближайший магазин, купила палку копченой колбасы. Мож­ но было бы потерпеть и до дома, но Аня не желала терпеть — еще чего! Ее желания — это ее желания. Никаких жертв, никакого идиотского терпения, никаких условно­ стей! Сказано— надо, значит, надо! Аня свернула в ближайший парк, выбрала уеди­ ненную лавочку, очистила колбасу, еще раз оглянулась по сторонам и с жадностью надкусила. Прожевала, проглотила, надкусила еще раз. И вдруг поняла, что успокои­ лась, безумное желание прошло. «Нельзя же было», — грустно подумала Аня. Ей захотелось выбросить остатки колбасы в урну, такой виноватой она себя чувствовала. Некоторое время Аня боролась с собой — выбросить или не выбрасывать? — в итоге решила, что хватит на сегодня эксцентричных поступков, завернула колбасу в полиэтиленовый пакет, положила в сумку и пошла домой. Все остальные инструкции священника она выполнила в точности и чувствова­ ла себя при этом спокойно и радостно. Потом было крещение, во время которого Аня, разумеется, ждала каких-то осо­ бенных переживаний и, как это обычно бывает, ничего особенного не почувствова­ ла. После того, как все закончилось, к Ане подошла женщина в платке и длинном закрытом платье, которая в течение часа до этого зажигала свечки и очищала поддон 97 7 Заказ № 735