Сибирские огни, 2006, № 12

ДИАНА ВИШНЕВСКАЯ № ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ * * * — А в науку вернуться не хотелось? — спрашивает Костя. — Очень хотелось... Когда уходила в банк, меня не отпускали. Говорили:«Что ты там нашла? Что тебе эти деньги? Там же неинтересно! Тебе же до доктор­ ской рукой подать!» А когда я уже устроилась на работу в банк, завлаб сказал: «Возвращайся, когда угодно. Ставку для тебя всегда найдем». Ох... — с минуту Аня молчит. Потом снова вздыхает и продолжает: — Но в то время для меня было очень важно стать независимой. В том числе и в материальном смысле. И еще карьеру хотелось сделать. Хотелось быть успешной. Чтоб и кандидат наук, и денег кучу зарабатываю — чтоб все круто было. — Защититься от родителей высшим образованием в престижном вузе, по­ том диссертацией, потом высокой зарплатой?.. — Да, похоже на то, — смеется Аня. — А потом? — спрашивает Костя. — А потом была Православная Церковь. Вернее, моя попытка воцерковиться... * * * Ане было двадцать шесть лет, когда началась история ее воцерковления. К этому времени Аня уже восемь лет была веселым, жизнерадостным, активным человеком. Ее считали отличным специалистом, она прекрасно выглядела. Плюс к этому она пила вино чуть ли не литрами, когда ей хотелось выпить, выкуривала по полторы пачки сигарет в день и меняла любовников гораздо чаще, чем другие девушки. «Экая ты безнравственная», — укоряли ее подруги. «Ага. Совершенно безнравственная», — смеялась Аня. К ней тянулись друзья, ее ценило начальство, она очень любила свою работу. Выхо­ дило, что надо было всего лишь сбежать от родителей, чтобы — наконец-то! — почув­ ствовать себя полноценным и свободным человеком, имеющим право на счастье. Когда она встречала на улице старых знакомых, и те спрашивали: «Как у тебя дела?» — Аня очень редко говорила: «Нормально». Обычно она отвечала: «Очень хорошо». Родители почти ничего не знали о жизни Ани. По их представлениям, дочь по- прежнему была забитой и зажатой, некурящей и практически непьющей, пример­ ной во всех отношениях тихоней. Мать удивлялась тому, как похудела и похорошела Аня, и не могла понять при­ чин этого. Более того, дочь, уехав из дома, непостижимым образом избавилась от всех болезней. Пока жила дома— хворала и хворала, столько дорогих лекарств на нее извели, столько денег потратили, ничего не помогало. А тут — на тебе — все само прошло. Удивительно... Наверное, потому что Аня там, в далеком городе, в точности следует маминым указаниям и следит за здоровьем. — Ты делаешь то, что я тебе говорила? — время от времени уточняла мать по телефону. — Конечно! — нагло врала Аня. —■Я во всем тебя слушаюсь и всегда следую твоим советам. На самом деле, едва положив трубку, Аня забывала о родителях и об их советах. Мама, конечно, желает ей добра, но... Иногда Аня просыпалась по ночам от кошмаров: во сне на нее снова смотрели глаза матери, полные ненависти, мать снова кричала на Аню, осыпала оскорбления­ ми, доказывала, что ее дочь — последняя дрянь. А где-то рядом, кажется, был отец— он, как обычно, сидел в кресле, спокойно читал газету и молчаливо поддерживал мать. Аня садилась на кровати, сжимала холодными пальцами виски, мотала головой, отгоняя эти картинки, стараясь забыть о детстве, о многочасовых семейных сканда­ лах. И, главное, о себе, какой она была в то время — жалкой, уродливой, толстой, больной, закомплексованной, несчастной, несчастной, несчастной... Забыть. Жить своей жизнью. Принимать все решения самостоятельно. И еще — никогда никому не позволять на себя давить. Не существует слова «должна», есть