Сибирские огни, 2006, № 12

— Очень! — Тогда возьми. Я его сейчас постираю, до завтра высохнет. И еще вот эта юбка тебе пойдет. И вот эта кофточка... — мама доставала вещи из шкафа и складывала их в Анину дорожную сумку. На третий вечер мама снова спросила, почему Аня закрывает дверь комнаты, и на этот раз выслушала ответ. — Ты ведь сама когда-то жила в общежитии, — сказала Аня. — У меня три соседки. Они хорошие девчонки, но так хочется иногда побыть одной... — Так ведь то же соседки, а то мы, — не поняла мама. — От нас-то зачем закрываться? Аня не нашлась, что ответить. — Мы так по тебе соскучились,— пожаловалась мама.— Осталась всего неде­ ля, потом ты уедешь... — Мама, ты же сама говорила, что без меня тебе спокойнее. — Это да, — согласилась мама. — Пока ты дома, я все время тревожусь за тебя. Целыми днями думаю: как моя Анютка, все ли делает правильно? А как ты уезжа­ ешь, я успокаиваюсь: университет хороший, дети там хорошие, учишься хорошо... \ На четвертый вечер Аня не стала закрывать дверь. Мама вернулась с работы в плохом настроении, лучше ее не раздражать. — Анюта, — крикнула мама из большой комнаты. — А ну иди сюда! Я кому сказала! «Ну, вот и все», — поняла Аня. И обреченно поплелась к родителям. Мама сидела на диване. Отец — в кресле, с газетой. — Встань сюда, — мама указала на середину комнаты. — Посмотри мне в глаза. Ты ничего не хочешь мне рассказать? «Она что-то нашла в моих вещах, — панически подумала Аня. — Может быть, в карманах остались крошки табака? Но я ведь все вычистила, все проверила, не может там ничего быть!» — Я тебя спрашиваю!— заводилась мама. — Что ты хочешь мне рассказать? Не молчи, когда тебя спрашивают! — Ничего, — ответила Аня. — Нет, какая хамка! Какая хамка, а? Приехала к родителям раз в полгода на неделю и ничего не хочет рассказывать! Мерзавка! Мама вскочила, кинулась в маленькую комнату, приволокла Анину дорожную сумку, начала доставать из нее подаренные вещи и бросать их на диван: — Ничего не дам! Ты не заслужила! Мерзавка! Дрянь! Первым на диван упало полотенце с цыпленком, которое Аня вчера имела глу­ пость сама положить себе в сумку. — И в кого ты такая уродилась?.. — кричала мать. — Мерзавка! Дрянь! Лучше бы ты сдохла! Дрянь! Дрянь!.. Аня посмотрела на отца. Он сидел в кресле и мирно читал газету... * * * — Не изменились у меня отношения сродителями, — говорит Аня, помешивая ложечкой кофе. — И тогда. Идо сих пор... Но мне на это наплевать. Наплевать! — она кричит, отталкивает от себя чашку, кофе проливается на скатерть. — Наплевать!.. Наплевать!.. — Ну и правильно, — очень спокойно соглашается Костя. — Наплевать, — повторяет Аня, переводя дыхание. — Да ну их, в самом деле, — Костя махнул рукой. — У них своя жизнь, у тебя своя. Расскажи лучше о чем-нибудь другом. Орадостном. О своей первой любви, например. — О первой любви? —Аня поднимает глаза к потолку, задумывается иулыба­ ется. — В детстве я не нравилась мальчикам. И в старших классах школы, и на первом курсе тоже. К восемнадцати годам я ни разу не целовалась. — И когда же ты поцеловалась в первый раз? 85 ДИАНА ВИШНЕВСКАЯ Щ Е у , ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ