Сибирские огни, 2006, № 12

вершенно новым, будто только что извлеченным из упаковки. Аня вытерла руки, промокнула лицо и пошла на кухню. Стол был заставлен салатами, нарезками из колбас и сыров, бутербродами с красной и черной икрой. На плите разогревались две кастрюли и сковорода. Мама раскладывала вилки и ложки. — Давай помогу, — предложила Аня. — Что нужно сделать? — Ой, ничего не надо, все уже сделано, садись. Аня села за стол. На кухню вошел отец, тоже сел. — Ой! — мама всплеснула руками. — Торт-то я достать забыла! Она убежала в коридор, к холодильнику. Отец оглядел стол, покачал головой. — Весь день вчера готовила, — сказал он Ане. — Я ей говорю: отдохни ты. А она— нет и все тут. Мама вернулась с тортом. — Холодный, — пробормотала она. — Как это я забыла?.. Забыла достать из холодильника, — расстроено объяснила она отцу. Поставила торт на стол-тумбу, повернулась к дочери: — Торт ешь маленькими кусочками, подолгу держи во рту и только потом шагай. — Хорошо, — согласилась Аня. — Суп будешь? — мама бросилась к плите. — Твой любимый, рассольник. — Суп потом, в обед. — А что хочешь? Мясо с овощами или курицу с картошкой? — Салатики хочу, — сказала Аня. — Мама, садись за стол. Ты ведь наверняка сама не завтракала. — Садись за стол, — попросил отец. Мама села и вздохнула с облегчением: — Ну ладно. Все хорошо, долетела нормально, все хорошо... Во время завтрака мама щебетала без умолку: — Ты всю жизнь отличница, потому что я тебя всегда за четверки наказывала, — объясняла она. — Это все благодаря нашему воспитанию. — Угу, — отвечала Аня. — Петя, а помнишь, какая Анютка маленькая была капризная? — спрашивала мама у отца. — Одеваем ее в детский сад, а она говорит: «Хочу сегодня вон то платье». А мы отвечаем: «Нет, сказали — пойдешь в этом, значит — в этом!» Она плачет, но слушается. А потом перестала плакать. Что дали — то и надевает. И ника­ ких капризов!.. А еще наша Анютка никогда ничего не просила в магазинах. Мы ее так воспитали. Другие дети, как окажутся в магазине, так сразу: «Купи мне то, купи мне это!» Хоть кастрюлю — но купи. А Анютка никогда ничего не просила. Ни шоколадку, ни игрушку— ничего. Мы ее так воспитали. — Угу, — говорил отец. — Петя, а помнишь детский утренник, когда она стишок читала? — Это что за утренник? — не понимала Аня. — В детском саду. Ты выучила стихотворение, очень хотела выйти на сцену и прочитать его. Так радовалась, что скоро утренник, ждала. Отец тебе говорит: «Пого­ ди, может, еще воспитательница не разрешит». А ты подумала, подумала и ответила: «Ну и что! А я все равно выйду и прочитаю!» — Забавно, — улыбнулась Аня. — Петя, а помнишь, как она падала и коленки разбивала? — Ну-у, — говорил отец и тянулся за очередным куском колбасы. — Ты тогда во вторую смену училась, — рассказывала мама. — А баба Настя с четвертого этажа каждый день на лавочке сидела у подъезда. Я к ней позавчера заходила. Говорит: «До сих пор забыть не могу, как ваша Анечка в школу бегала. Дверь подъезда распахивается, Анечка вылетает, два шага промчалась, споткнулась и— ба-а-ах! — падает на коленки. И нет чтоб заплакать — вскочила, грязь отряхнула, портфель подобрала и дальше побежала. И так каждый день...» Аня рассмеялась. После завтрака Аня попыталась вымыть посуду. — Иди, иди,— замахала руками мама.— Отдыхай. ДИАНА ВИШНЕВСКАЯ ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ