Сибирские огни, 2006, № 12

— И как ты это делала? — Я тогда еще не прочитала ни одной книжки по психологии. Поэтому действовала кустарными методами. Просто начала делать то, что хотела, неза­ висимо от того, понравилось бы это родителям или нет. Училась определять, что хорошо, а что плохо, ориентируясь только на свои желания. — Только на свои? А как же другие люди? — Интересы других людей неучитывались, их мнение тоже. Голос совести не учитывался тем более. Я хочу — значит, это хорошо; я не хочу — значит, это плохо. Других критериев нет. — Так можно далеко зайти... — Вот-вот. Кстати, начала я с разрушения представлений о нравственнос­ ти и морали, которые у меня сложились в детстве. — А не страшно было? — Очень страшно. Но... Какую-то одну часть себя изменить не получилось бы. Надо было взрывать все подряд — иначе просто ничего бы не вышло... 18 лет, начало второго курса. Пора. Набрать в грудь побольше воздуха, как перед прыжком с вышки. Зажмуриться, потому что очень страшно. В последний раз прислушаться к себе — а ты готова, ты действительно этого хочешь, ты уверена? — Да, уверена. — Тебя ждет война, — в который раз предупреждает внутренний голос. — Будут жертвы. — У меня было целое лето, чтоб подумать. Уверена. — Ну что же. Тогда— вперед... Война. Стиснув зубы, сжав кулаки, с трудом сглатывая, стараясь ни о чем не думать — война против себя прежней. Любыми методами. Любыми средствами, включая насилие. Даже самое жестокое насилие. Любой ценой. На этот раз Аня уже не уверена в успехе. Битва с родителями внутри себя— что может быть страшнее? Шансов победить нет. Их просто нет — она, как умный чело­ век, способный трезво оценить свои силы, это прекрасно знает. И все же война. Без надежды на успех. Пусть так. И все же— вперед!.. Аня даже не осознавала, что именно делает. Если бы осознала— остановилась бы. Поэтому она просто что-то делала, не совсем понимая — зачем, к чему, чего она добивается? Что делала? Катилась вниз по наклонной плоскости. Бывшая примерная девочка связалась с плохой компанией. Она принялась мно­ го пить и начала курить. Стала злоупотреблять макияжем: теперь на ее веках был толстый слой темно-серых теней, а ресницы казались искусственными из-за огром­ ного количества туши. — Ты красишься, как б..дь, — сказала ей соседка по общеЖитской комнате. — Может, не надо так уж сильно-то, а? — Что, правда, похожа?— удивилась Аня. — Честно говоря, да. С минуту Аня думала. Потом, что-то решив для себя, кивнула: — Значит, такой у меня теперь имидж. Как-то раз она пошла с новым знакомым в летнее кафе (новые знакомые у нее теперь не переводились). — Какое пиво тебе взять? — спросил юноша. — «Балтику девятку». Спустя полчаса бутылки опустели, нужно было идти к прилавку снова. Юноша смотрел на бутылку Ани, явно хотел что-то сказать и не решался. «Может, у него деньги кончились? — подумала Аня. — Надо предложить его угостить. Только вот не обидится ли он?» Но тут юноша собрался с духом и произнес, смущаясь: 79