Сибирские огни, 2006, № 12

ДИАНА ВИШНЕВСКАЯ ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ — А ты попробуй, — советует Ирка. — Вот увидишь, она тебя выслушает и поймет. Мама — она всю жизнь мама... Вернувшись с прогулки, Аня проходит в большую комнату (отец, как обычно, в кресле, мама на диване) и садится рядом с мамой. — Я вспомнила. Сегодня по расписанию был урок истории. А наша учитель­ ница. .. — Ты руки с мылом вымыла, как с улицы пришла? — деловито спрашивает мама. — Вымыла. Так вот, наша учительница истории... — Ты почему села на диван в уличной одежде? — спохватывается мама. — Я тебе сколько раз говорила, что уличная одежда — грязная, диван от нее пачкается. Иди переодеваться! Переодевшись, Аня возвращается в комнату к родителям. — Вам рассказывать или нет? — Рассказывай, конечно, — соглашается мама. Аня усаживается на диван. — Только не перебивай меня, пожалуйста. Так вот, сегодня в расписании стоял урок истории. — Это мы уже слышали, — сообщает мама. — Третий раз уже это говоришь. Несколько секунд Аня молчит, стараясь успокоиться, затем продолжает: — Наша учительница истории в последнее время очень скучно ведет уроки, и наш класс решил сорвать урок. — Как? Ты сбежала с урока?! — Нет, мы с Ирой остались. — Вот и хорошо, — сразу успокаивается мама. — С уроков сбегать нельзя. И краситься девочкам нельзя. И пить нельзя. И курить нельзя. Курящая женщина— фу! Ты знаешь об этом? — Знаю, — вздыхает Аня. — И хорошо. Всегда делай, как я говорю, и все у тебя будет хорошо. Ну, иди к себе в комнату, я полежу, голова болит... Через два дня мама вернулась с работы в плохом настроении. — Выключи телевизор, — бросила отцу. — У меня голова болит. Надоел твой футбол. Отец послушно выключил телевизор, уселся в кресло с газетой. Аня ретирова­ лась к себе в комнату, открыла учебник и сделала вид, что повторяет пройденный материал. Это не помогло, уже через несколько минут раздался мамин крик: — Тарелка жирная, фу! Гадость какая! Анька, дрянь, а ну иди сюда! Аня отложила учебник, прошла в большую комнату и встала на свое место напротив мамы. — Ты как посуду вымыла?— кричала мама.— Почему тарелка жирная? Я тебя спрашиваю! — Я старалась — тряпкой, с мылом, два раза... — Ты такая же, как эти двоечницы, которые сорвали урок! Лентяйка, вруша! Учительница, видите ли, уроки плохо ведет! Да не доросла ты еще, мразь, чтоб учи­ телей ругать! Ты, наверное, и нас так же ругаешь, слухи распускаешь! Сволочь не­ благодарная! И тут — о чудо! — отец опустил газету. — Где эта тарелка-то? — миролюбиво спросил он жену. Мама вскочила, убежала на кухню, вернулась с тарелкой. — Вот, проведи пальцем — жир! — Так это я из нее в обед ел, — сказал отец. — Я и помыл. От неожиданности мама застыла, хлопая глазами. Потом сказала: — Да ну вас, у меня голова из-за вас болит, — и ушла в ванную. Аня не помнила, мыла она эту тарелку сегодня или нет. — Это правда ты? — спросила она отца. Отец усмехнулся и промолчал. Аня хорошо знала эту отцовскую усмешку — она могла с равной степенью вероятности означать: «да», «нет», «не помню» и «ка­ кая разница».