Сибирские огни, 2006, № 12

плохого сделали какие-нибудь другие люди. О, вспомнила! Вчера вечером по телеви­ зору шел фильм, там героиня, Луиза, отравила собственных родителей. — Ты— как Луиза! — кричала мать Ане. — Да я у тебя стакана чаю не приму, мало ли что ты туда подсыплешь! Тема Луизы через десять минут была исчерпана, опять надо было думать, в чем обвинить Аню... А, вот! В прошлый раз на родительском собрании в школе обсуж­ дали, что делать с Валей, одноклассницей Ани. В четырнадцать лет Валя была бере­ менна. Она больше года проводила время в подвалах с разными юношами и даже сама не знала, кто из них отец ребенка. — Ты такая же шлюха, как твоя Валя! — воодушевлялась мать. — Скоро нам в подоле принесешь! Аргументов, подтверждающих это обвинение, у мамы не было. В свои четыр­ надцать Аня даже ни разу не целовалась с мальчиками. Не говоря уже о том, что никогда не заходила ни в один подвал. Она попросту боялась подвалов, темных, гряз­ ных, страшных. Луиза, Валя... Рано или поздно отрицательные персонажи кончались. Но про­ должать кричать было необходимо в воспитательных целях. Необходимые правила надо вбивать ребенку посильнее. Только неудержимая истерика дочери будет гаран­ тией того, что мамины слова услышаны и восприняты всерьез. А дочь пока держит­ ся — стоит с отсутствующим видом, не плачет. И тогда мама начинала все сначала: вспоминала, что она сегодня уже говорила, и повторяла весь текст заново. Вкладывая в слова максимум презрения и отвраще­ ния. Повторяла снова и снова. До тех пор, пока Аня не начинала рыдать и не убегала к себе в комнату... Восьмой класс, осень. Анин класс решает сорвать урок истории. С урока сбега­ ют все, кроме Иры и Ани. Учительница хвалит девочек за примерное поведение и отпускает— не проводить же урок для двоих. Девочки выходят на улицу: — Эка мы, — смеется Ирка. — И от урока освободились, и наказания избе­ жали. — Да уж, — улыбается Аня. — А ты уверена, что мы правильно поступили? Что-то мне во всем этом не нравится. У меня ощущение нечистой совести. — У меня что-то похожее,— признается Ирка. Вечером Аня ужинает с родителями на кухне. У мамы хорошее настроение, она бегает по кухне, щебечет: — Доченька, давай свою тарелку, тебе две котлетки или три? — Одну. — Опять диета? — весело спрашивает мама.— Да ты мясо-то ешь, от мяса не толстеют, — она передает Ане тарелку, усаживается за стол, жизнерадостная, румя­ ная. — Как дела в школе? — Нормально. — Ну, расскажи, что у вас там происходит, —-просит мама. — Ничего интересного, — равнодушно говорит Аня. — Другие дети своим родителям все рассказывают, а ты вообще ничего не говоришь, — жалуется мама. — Вся в отца пошла. Он молчит, дочь молчит, одна я говорю и говорю. После ужина Аня, как обычно, идет гулять с Ирой. — Я посоветовалась с мамой насчет сегодняшнего, — сообщает Ира. — Она мне сказала, что в следующий раз надо постараться отговорить всех срывать урок; а если не получится, нужно сбегать вместе со всеми. — Вот это да! — восхищается Аня. — Тебе такое мама посоветовала? Сбегать с уроков? — Она сказала, что иначе одноклассники будут считать нас пай-девочками, а это нехорошо. — Да уж... — Вот такая у меня мама, — хвастается Ирка. — Я ей все рассказываю. Она меня всегда выслушает и поймет. А твоя — нет? — Не знаю. Я ей уже давно ничего не рассказываю. 71 ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ