Сибирские огни, 2006, № 12

ДИАНА ВИШНЕВСКАЯ ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ Аня вспоминала о том, как полчаса назад мать кричала: «Ты! Еще ни копейки не заработала, а смеешь тут указывать! Сидишь у нас на шее— так молчи и делай, что тебе говорят!» Аня понимала: мама права, от дочери одни убытки, один вред роди­ телям. И Аня чувствовала благодарность: к ней, такой отвратительной, все-таки хоро­ шо относятся, о ней, такой никчемной, совершенно бесполезной, несмотря ни на что, заботятся. Аня успокаивалась. Она обнимала маму. А через некоторое время с кухни воз­ вращался отец, садился в свое кресло, брал в руки газету. В семье воцарялся мир... Они — родители — поддерживали друг друга. Отец любил жену и, наверное, просто не думал о ребенке. Может быть, поэтому абсолютно всю ответственность за единственную дочь он передал жене. Мать била тебя ремнем у отца на глазах. Ты плакала, убегала в свою комнату, пыталась спрятаться в кладовке. Мать догоняла и снова била. Отец относился к этому спокойно: жена воспитывает дочь, матери лучше знать, как воспитывать дочь. Ты, второклашка, забивалась в кладовку, закрывала дверцы, пыталась удержать их изнутри. Взрослая мать была сильнее, она рывком распахивала дверцы и с размаху хлестала тебя ремнем, свернувшуюся на полу. Хлестала и хлестала, снова и снова. За что била? За тройки в тетрадках. За четверки в дневнике. За разбитую кружку. За то, что не стерла пыль с серванта и плохо вымыла посуду. Отец сидел в кресле и спокойно читал газету. Твой отец— не злой и не черствый человек. Но сопереживать Ане и защищать ее — значит, вступать в конфликт с женой. Жена настаивала, чтоб вся ответствен­ ность за ребенка лежала на ней, муж не должен вмешиваться. И отец выбрал жену— раз и навсегда. С тех пор переживания ребенка перестали его волновать. Дочка получила четверку за диктант, она плохо подготовилась, наверное, не делала уроков, четверка в дневнике, теперь дочку воспитывают — хлещут ремнем. Дочка плачет, свернувшись на полу и пытаясь закрыться руками, вскрикивает при каждом ударе... Все идет хорошо. Дочери нет. Есть только жена. Все идет хорошо... * * * — Да уж... — говорит Костя. — И как ты это выдерживала? — Не знаю, — Аня задумывается. — Может быть, благодаря успехам в шко­ ле? Я была отличницей с первого класса до последнего. В школе ко мне хорошо относились... * * * Когда Ане было девять лет, ее родители обменяли квартиру, и Аню перевели в другую школу — поближе к новому жилью. Первого сентября она вошла в класс за пятнадцать минут до начала урока. Дети собрались у задних парт, на Аню с любопыт­ ством смотрели два десятка пар т а з . Под шепотки: «Новенькая... Из третьей школы... Отличница...» — Аня прошла вперед, решительно села за пустую парту, вторую в среднем ряду, и уставилась на доску. Пусть только попробуют ее обидеть! Она всем покажет... Через минуту сзади послышались шаги, и справа от Ани остановилась красивая черноглазая девочка. — Тебя зовут Аня? — спросила она. — Да. А тебя? — Марина. А ты правда отличница? — Правда. — И у тебя хороший почерк? — Вот, смотри, — Аня достала из портфеля тетрадку с собственноручной над­ писью на обложке: «Тетрадь по русскому языку ученицы 3 а...» Марина держала руки за спиной, и Аня не могла понять, друг эта девочка или враг. 64