Сибирские огни, 2006, № 12

ными. Он никогда не стеснялся говорить о том, что любит свою Родину и людей, ее населяющую; за это над ним беззлобно, а нередко жестоко подсмеивались, но за это же самое и искренне любили его. В такой вот парадоксальной стране он жил, меняя ее и меняясь сам. И сейчас, когда его сердце должно было вот-вот перестать биться, он никак не мог себе уяснить, почему одни могут, но ничего не делают, а другие хотят, но ничего не могут. В маленькой сибирской деревушке он начал жить навзрыд, и каждый его день был равен веку. Андрей открыл глаза и увидел столб яркого солнечного света, который струился сверху и манил его туда, где когда-нибудь будут все. И понял он вдруг, какой хочет видеть свою страну. Не великой, не богатой, не грозной мировой державой представ­ лял он будущую Россию. — Матушка, поверь в Бога!.. — вырвался из него крик, и пожилой доктор с молодым ассистентом вздрогнули. Эпилог Прошло полтора месяца. Десятки деревень за долгие годы опостылевшего всем застоя увидели живые деньги. Кайбальские парни, рассредоточившись по глухим подтаежным населенным пунктам, закупали рыжики и рассказывали молодежи и старикам о странном студенте, который философствовал с ними о путях Вселенной, а погиб — спасая малыша. Они наслаивали вымысел на быль, а потом сами уже не могли отличить приду­ манное от правды. Легенда о человеке, бросившем вызов порокам и нищете, росла и ширилась. Ее передавали из уст в уста у деревенских колодцев, в продуктовых магазинах и на завалинках, где собираются мужики, чтобы покурить махорки и пого­ ворить о том, о сем. Спасский прожил с ними так мало, что ребята стали забывать его лицо, но его слова, рассказы о прошлом и настоящем страны, немногочисленные поступки на­ всегда врезались им в память. Они теперь знали, что он слишком много понимал для того, чтобы жить долго. Андрей был из тех комет, которые на и без того красивом, но темном небе пишут сказки, а потом воспламеняются и сгорают в звездной пы ли ... Так завершилось второе хождение в народ...