Сибирские огни, 2006, № 12

АЛЕКСЕЙ ЛЕСНЯНСКИЙ &£ш« ЛОМКА — Да дрыхнут, чертяки, — ответил Володя. — Вчера перебрали малость. — А мы вот бодрствуем с тобой. Хотя это спорный вопрос. — Надо в лагере убраться. Смотри, сколько мусора после вчерашнего осталось. Банки, бутылки, бумажки... Никакой культуры пития. — Мимо цели, Володя. Вчера не тела, а души пили. — Мимо цели, Андрей. Скажи, когда у нас пили тела?.. Вот было бы у нас, как в Германии. У них есть закон, что после себя надо чистоту оставить, а мы ж е ... — Внутреннюю чистоту привыкли хранить, — перебил Андрей. — А по их закону я бы пальцем не пошевелил, ни одной бумажки бы с земли не поднял. — Только сорят все, а убирать приходится двоим. Но кто-то же должен... 36 — Пожа-а-ар! Забелины горят! У Забелиных баня горит!.. — услышали они, когда подходили к деревне. — Ветер сильный, а у них баня к дому примыкает... — сказал Митька. — Бежим! — бросил Андрей. Пожары в деревнях являются самым страшным бедствием. Они превращают в пепел заборы, с треском взламывают амбары, уничтожают домашний скот. Даже железо трусит перед огнем. Дети пламени — искры — отскакивая от занявшегося дерева, всегда голодны. Они сотнями гибнут в раскаленном воздухе, но часть из них непременно находит щели, перепрыгивает через надворные постройки и начинает охватывать новые пространства. Поначалу беззащитные и слепые, искры боятся по­ дошвы сапога, но через считанные минуты они уже не страшатся ничего, кроме паники. Беззубые в первые секунды жизни, они лижут легкопереваримое сено, а потом набрасываются на избы, начинают вгрызаться в древесную плоть и растут, как тесто на опаре, показывая объятым ужасом людям красные языки. Выстроившись в цепочку от колонки до дома Забелиных, ребята передавали ведра с водой. Митька, Андрей, Брынза и Бакаев, задыхаясь от горького дыма, уже не обращали внимания на сгоревшую баню и сбивали пламя на стайках. Они не замети­ ли, как Сага проскользнул мимо них и по свиному навозу начал гоняться за розовы­ ми визжащими поросятами. — Успокойтесь, придурошные! Я же вас спасти хочу! — Идиот! Это же свиньи! Их все равно бы когда-нибудь зарезали! — закричал Брынза, увидев Сагу с поросятами. — Это я буду свиньей, если не вытащу их! — огрызнулся Сага, бережно опустил на землю повизгивающие «свертки» и снова скрылся в дыму Он шнырял туда-сюда, пока не вызволил из огненного плена всех поросят. Чер­ ный от копоти, он отобрал ведро у Олеси Сердюк и занял место по правую руку от Брынзы. Заливал огонь и думал о том, что теперь долго не будет выходить на улицу, потому что другой одежды у него нет, а та, которая на нем, превратилась в робу. Сага знал, что никто из ребят не станет смеяться над ним, но от этого было не легче. Сага не чувствовал боли от ожогов, его обжигал стыд за свою бедность, и он благим матом заорал на Брынзу, который, по его мнению, медленно работал руками. По­ том, стиснув зубы от заклокотавшей в груди обиды, закричал на «цепь», которая, по его словам, слишком медленно передавала ведра. Когда Сага со всех ног бежал к дому Забелиных, он ни грамма не сомневался в том, что на пожаре потеряет уважение к себе. Он мог бы незаметно для всех улиз­ нуть, мог наполнять ведра у колонки, до которой не долетали искры, или располо­ житься где-нибудь в центре выстроившейся цепочки. Только если бы он так сделал, то на следующее утро проклял бы себя, потому что Митька, Брынза, Спас и Бакаев, бежавшие рядом с ним, направлялись именно к эпицентру пожара, где было опас­ нее всего. Эта четверка, у которой, как и у него, в карманах свистел ветер, опередила остальных и по неписаному закону деревенской взаимовыручки должна была отыс­ кать хозяев в кромешном аду пожара, разобрать имеющиеся в наличии ведра, а потом остаться на переднем краю рассвирепевшей стихии. 54