Сибирские огни, 2006, № 12

— Не стану спорить... — А те, кто рядом с тобой, знают эти гиблые места, все ямы и ухабы. Но и среди них разброс мнений. Один кричит — прямо, другой — налево, третий — прямо, четвертый — сдавай назад, пятый — прибавь скорость, шестой — сбрось обороты. Они гомонят, а ты не нервничай, не переживай и не волнуйся, а едь себе и едь, прислушиваясь ко всем и ни к кому конкретно. Никуда они не денутся, пото­ му что на улице зима лютая, а у тебя в машине как-никак тепло... И баранку кто крутит? — Я, — с гордостью ответил Андрей. — И тупиков не бойся, для них у тебя на коробке передач задняя скорость имеет­ ся. Им хорошо и весело, поэтому им хочется немного тебя пораздражать, поплутать самую малость, поколесить маленько, так как ты и твоя машина им по душе, бес­ спорно. — А если бензин кончится? — Ты это брось!— с недовольством произнес Сергей.— Ты полный бак запра­ вил, так как с самого начала был в курсе, что дорога дальняя, а контингент в салоне— бредовый. — Верно,— согласился Андрей. — Путают они тебя, злятся, а ты не забывай, что не они тебя, а ты их везешь. Где надави на них, приструни, а где и прислушайся к их советам. Ты дальнозоркий, а они близорукие. Ты видишь конечную цель, а они чуть дальше носа. Справитесь! — А у меня карта есть? — Конечно, но резону с нее никакого. Порви ее, потому что каждый год выру­ баются леса, появляются новые болота, размываются дороги, исчезают с лица земли деревни. Климат, и тот меняется. — Новых карт, получается, нет, а старые никуда не годятся, — сказал Андрей. — Я оговорился. Карты не рви, а перерисуй на чистый макет объекты, которые со временем не меняются, как наш Абакан. — Он может разлиться! — не согласился Андрей. — И-и?.. — Обмелеть! — Верно, но большую часть года он неизменен. Затем дорисовывай, но не один, а с людьми. Так быстрее будет. Они в головах отдельные участки новой карты носят, но каждый свой клочок как зеницу ока берегут и никому не показывают. — Почему? — удивился Андрей. — Потому что в нем сокровенное... Думаю, надругательства боятся. Человек сегодня ложную карту предоставить готов, а настоящую— нет... А ты разбуди народ, разбереди его чувства, собери фрагменты и новую карту составь. — Ты о какой карте речь ведешь? Бакаев не ответил и, кажется, совсем позабыл об Андрее. — Кто сейчас со мной говорил? Ты ли? И на этот вопрос тишина прозвучала ответом. Сергей долго смотрел в голубое небо, а потом произнес: — Вот и дождались мы с тобой... Рассвет. — Да-а. — Но, по-моему, будет ливень с грозой и раскатами грома... А сейчас слушай мою карту, мой фрагментик... Я ведь художником хотел стать, а получился, как ви­ дишь, вор профессиональный. Сколько ни брался в детстве и юности за кисть, а выходила какая-то слабая чепуха, которая и сердца-то растрогать не может... И я бросил рисовать. Я вором стал. Лучше с десяток людей обокрасть, чем циничным «Черным квадратом» на миллионы пагубно влиять, калечить их. Я таких квадратов сотнями мог настрогать, но не захотел искусство поганить. Малевичу невдомек, что он своими малярными работами на Репина, Саврасова, на нашего современника Глазунова тень бросил, потому что своим салом к содружеству истинных творцов прилепился. Вот «Грачи прилетели» — это шедевр. Просто там все, незатейливо, а глубина какая!.. — И как же теперь ты?