Сибирские огни, 2006, № 12

АЛЕКСЕЙ ЛЕСНЯНСКИЙ ЛОМКА окупаются сегодняшней музыкой сверчка, который для меня играет вальсы в старой бане. Я не сумел бы проникнуться переливами его скрипки, если бы иногда не стра­ дал за добро. Тебе может показаться, что твой сын альтруист. Это не так. Есть люди, которые свои лучшие годы кладут на то, чтобы разбогатеть, а потом лет десять- пятнадцать изощряться в наслаждениях. А я нашел более короткий путь к настояще­ му счастью. Когда страдаю, у меня душа становится легкой и чувствительной к ма­ лейшему проявлению красоты. Понимаешь?.. Так я живу только для себя, в этом мой трансформированный эгоизм. Рай у нас под ногами, и узрят его только те, кто сумеет отыскать свое счастье в счастье других. Рядом со мной или с тобой всегда на кого-нибудь сваливается радость. Ликуй с матерью, когда у нее рождается ребенок. Смейся неожиданному богатству абсолютно незнакомого тебе человека, как будто оно не ему, а тебе досталось. От таких подзаряжайся. — А кислые лица недовольных? — спросил отец. — Этим помогай, чтобы хотя бы рядом с тобой у них улучшалось настроение, а следовательно, и у тебя тоже. — Так жить тяжело. — Не труднее, чем, отказывая себе во всем, копить деньги, а потом дрожать за них и себя по ночам. — Все равно тяжело. — Легко, потому что начинать можно уже сейчас, а вечером ты уже будешь на подступах к счастью. — Потерять все? — А приобрести то, чего не купишь ни в одном магазине. — Нищие жалуются на судьбу, а я ни на что не жаловался, заработал спокой­ ствие на завтрашний день собственным потом, — с достоинством произнес отец. — И нажил новую головную боль. Вы в этом равны. Они боятся, что им завтра нечего будет есть, а ты боишься, что кто-то— более могущественный— съест тебя. — Деньги дают свободу. Благодаря им, я могу делать все, что захочу. Если сво­ бода до сих пор и не полная, то это потому, что их недостаточно много. — Полная свобода?.. Сожги свой сейф, такую свободу ты можешь позволить себе уже сейчас. — Лучше ты. Давай, сынок, действуй. Уничтожь то, к чему ты не имеешь ни малейшего отношения, — сказал отец. — No problem, — холодно бросил Андрей. Глаза отца сверкнули. Зажигалка с пастью дракона, подброшенная властной рукой, несколько раз перевернулась в воздухе и скрылась в ладони сына. — Я приступаю, — спокойно произнес Андрей. — Только твоя зажигалка мне ни к чему. У меня свой коробок спичек. Отец ухмыльнулся, поднялся с кресла и сказал: — Одно «но». Первыми в огонь последуют деньги, которые у тебя, сынок, в карманах. Андрей пошатнулся. Это был удар ниже пояса. Он думал, что держит ситуацию под контролем, но жестоко ошибся. Схватившись за черный корпус сейфа, он только и смог прошептать: — Прости меня. Прости меня, папа. — Тебе нет прощения. Ты, наверное, подумал, что стал выше меня. Запомни, парень, ты никогда не будешь выше своего отца, ты можешь быть только длиннее. А теперь убирайся с глаз долой. — Я не могу так уйти. Пожалуйста, благослови меня. — Тебя?.. Исчезни из моего поля зрения, хам. Тебе было мало того, что ты почти сразу получил деньги. Ты захотел втоптать отца в грязь, поизгаляться над тем, кто кормил тебя и предоставил полную свободу. — Я зарвался, папа, прости. — Вот тебе и свобода, за которую ты так рьяно бьешься. Ослепленный своей якобы правотой, ты стал покушаться на то, на что никогда не должен был покушать­ ся... С человеком, с которым вы хотите сотрудничать, я поговорю сам. А теперь уходи...