Сибирские огни, 2006, № 12

АЛЕКСЕИ ЛЕСНЯНСКИИ ЛОМКА — Заткнись! — сказал Спасский с перекошенным от злобы лицом. — Чё? Заколола? Правда — она такая! Да, ты мог бы всех купить, но над тобой бы за спиной подтрунивали, а ты не хотел бы, чтобы смеялись над дойной коровой? Да же? Бац— и ты набрасываешь на себя личину мирового парня, борца за счастье людей! Ха-ха. Тяжело было? — Нет, — огрызнулся Спасский и покраснел. — Верю, потому что силы воли у тебя хоть отбавляй. Ты молодец! Справился! Я бы не смог. Клянусь!.. Сначала было тяжело. Кстати, а когда начал? С той преслову­ той бойни в июне? — Раньше... — Намного раньше? - Д а . — Вот это личность!.. Не думай, я не насмехаюсь. Как же ты выдержал? Не отвечай, знаю! Сначала ты находил наслаждение в том, что страдал от всеобщего непонимания. Ты был уже на пределе, когда вдруг к тебе потянулись люди. Не ожидал от них?.. Верю. Ты тяготился терновым венком, который собственноручно на себя повесил, но все-таки жил так, как было надо, а не так, как хотелось... Затем привык. И даже изменился... Но повесил нос. Не надо сбрасывать меня со счетов, я все прекрас­ но вижу. — Если бы ты был вчера в лесу... Я другим стал после встречи с одним челове­ ком. — Хороший старик. Мудрец, одним словом. Я испугался, так как он увидел меня раньше, чем начался ваш разговор. Думаю, он хотел, чтобы я остался. Я ни черта не понял из вашей беседы, но, по-моему, вы оба были правы. Кто-то чуть больше, но это не имеет значения. В конце вашего разговора старик понял, что ты будешь продолжать движение в выбранном направлении, но... по инерции. А зако­ ны физики прозрачно намекают, что тело, увлекаемое по инерции, неминуемо остановится... И ты думаешь, я позволю ему стопорнуться? Тут ты гопника Саньку недооценил. И в моей башке работа идет, — Санька нервно засмеялся. — Я ведь тоже в жизни кое-что смыслю, только не афиширую этого. Может, я самый рани­ мый и чувствительный человек в мире, правда, разуверившийся во многом... А теперь... Что там у нас по плану? Бизнес? Грибочки? Я за любой кипиш, кроме голодовки! — Не сможем! — сверкнув глазами, бросил Андрей, но по хлесткому тону брата Санька определил, что все они смогут. — Тогда я пущу тебе пулю в лоб из твоей же газовой хлопушки, а потом застре­ люсь сам. И пусть все живут, как жили. По рукам? — По рукам, брат! Счастье на всей планете невозможно... — Но на конкретном участке — вполне, как ты часто бормочешь во сне... Радикальные реформы Спасского, проведенные в донельзя сжатые сроки, дали свои плоды. С недавнего времени нет-нет— да и зазвучит его имя на правах образца для подражания. — Вот придет Андрейка Спасский и всыплет тебе по первое число, — говорили матери нашкодившим малышам, и это действовало, потому что любой трехлеток на селе уже с годовалого возраста ни в грош не ставит выдуманных кощеев бессмерт­ ных и опасается скорее старших братьев и сестер, которые уважали городского, а уважение в несмышленой детской головке — все еще синоним боязни. О таком положении дел Андрей не догадывался. Его заботили другие проблемы. Во-первых, надо было съездить к отцу и попытаться выбить деньги — огромную по меркам провинции сумму. Во-вторых, «отвести», как выражалась его бабушка, по­ ход, где будут произнесены последние слова перед намеченным бизнес-прорывом. В-третьих, разыскать хозяина компании «Морис» и постараться заключить с ним соглашение, устраивающее обе стороны. В-четвертых, собрать ребят и обсудить с ними совместную работу с отрывом от штаб-квартиры. В-пятых, нужны были весы, машины, прицепы, ящики и много чего другого. Он надеялся, что с любым неучтен­ ным фактом или форс-мажорным обстоятельством они справятся по ходу дела. B-шесгых... 40