Сибирские огни, 2006, № 12

моих слов близко к сердцу не принимайте. И что пройдете в Думу— даже не сомне­ вайтесь. К плохому это или к хорошему — я не знаю. Спросить мы с вас все равно не сможем, нет в законодательстве таких пунктов, по которым можно было бы отзывать нерадивых депутатов. Государственные законы аппаратом чиновников создаются. А есть жизненные законы, проверенные тысячелетиями, которые, к примеру, в Библии прописаны. Они универсально-индивидуальные. А еще, в конечном счете, совесть есть, Анатолий Павлович... Сейчас я говорю не о вашей, а о народной. Странно она проявляется, Западу не понять! Всему миру известно, что мы сердцем выбираем, а \ не умом, как, казалось бы, должно быть. А так не должно быть, неправильно это! Голосование умом может привести к хаосу в государстве, потому что ум винит 1 других, а сердце — только себя!Надо выбирать людей, как и раньше выбирали, пока на арену истории не вышли люди, у которых ум не будет отделен от сердца. Это я и называю народной совестью, благодаря которой страна пока жива. Не общеприня­ тая у нас демократия, а душевная. Такой она в Новгороде была с его вечевым коло­ колом. Пусть такой и остается! С демократией в России все понятно, к ней простые люди инстинктивно тянутся, они лелеют и оберегают молодое деревце, а коршуны- чиновники зеленые листья на части рвут, почкам распуститься не дают. Не выйдет у них, пока корни живы! А корни — это народ! — Сыты по горло мы твоей дерьмократией, парень! — выкрикнули из зала. — Сейчас бы Сталина сюда, чтобы порядок навел, чтоб всех к стенке или на Колыму, лес валить!.. — Так говорят те, кто сам бы хотел оказаться на месте олигархов и других пре­ ступных элементов, но судьба распорядилась иначе: не смогли или не успели они! Я и сам раньше так думал, но потом изменил подход... — Дай высказаться. Это их право. О свободе слова слышал? — вмешался Севыхин. — Да, слышал. Если свобода слова — это злорадствовать и ругать, то мы имеем дело не со свободой, а с официальным разрешением на ярость, которая по сути есть пустая отрыжка. Не жалуйтесь и злитесь, а ищите выходы. Пусть СМИ бичуют власть, а нам некогда. Мы с вами работать должны. Гробовая тишина в зале обрадовала Андрея больше, чем если бы раздались аплодисменты. Вглядевшись в лица деревенских, он увидел, что его поняли. Обижен­ ные перестройкой и десятилетием полной разрухи, оплеванные и заброшенные, они в душе огрызались на его слова, противились правде, без туманных фраз брошенной в лицо. Кого-то другого они осмеяли бы и с позором прогнали прочь, но Спасский этого не заслужил. Этому парню уже привыкли доверять. А новая российская прав­ да заключалась в том, что они не будут отомщены. Никогда, и теперь уже никем, потому что даже человек, за которым бы они охотно пошли, взывал к другому и не боялся при этом неодобрения. Такое настроение было у сидящих в зале, Андрей же думал о другом. Стоя на сцене под объективом устремленных на него взглядов, он пришел к выводу, что своего добился. Люди ему верят и полагаются на него, так как других альтернатив им так никто и не предложил. Два летних месяца — короткий срок, но нервы, взъерошенные донельзя, слова, звучавшие вскользь и напрямик, сделали свое дело. Не хватало только дел, и он провернет их за оставшийся месяц, чтобы закрепить успех. А для этого нужны соратники. Фактически они у него есть, но без энтузиазма и романтики, этих вечных двигателей русских локомотивов, ему ничего не добиться. И он, Спасский, подкинет им эту идею, которая всех вдохновит. Лучшего момента, чем сейчас, может и не представиться. — Кайбальцы! Когда я приехал в деревню, мне казалось, что здесь все кончено. Я ошибался! Думая, что здесь все кончено, я в один прекрасный момент понял, что отсюда как раз все и начнется, потому что хуже не бывает, а значит, страшиться нечего. Господин Севыхин поведал нам о своих трех китах, а я назову свои. Они узконаправленные и подходят только для нашей с вами деревни. И эти три кита — работа, взаимопомощь и самостоятельность. На ладан дышат города, загублены села, гниет страна, но люди, несомненно, живы, хоть сгорбило и покоробило их время. Пока не заработало сельское хозяйство в России, пока импортируем продукцию, у 3 Заказ № 735 АЛЕКСЕИ ЛЕСНЯНСКИИ ЛОМКА