Сибирские огни, 2006, № 12

А дальше-то куда? На ледяном металле глюкозы порошок, манящая пыльца. Попробуй-ка! -—друзья постарше подсказали, рахат-лукум зимы послаще леденца. До сей поры во рту горячий привкус соли. Всё будет хорошо? — Не верится уже. А если ничего не будет кроме боли, то есть ли смысл стоять на этом рубеже? ШИПОВНИК Зачем такие грозные шипы? Ведь мы одни, тебя никто не тронет. Прохладный сумрак вьющейся тропы, скрывающий присутствие ладони, которую легко пробить насквозь оружием, разящим словно шпага. Куда нести слабеющую горсть с дымящейся пульсирующей влагой, когда не знаешь, ранен иль убит, погаснет или разгорится пламя? Над головой чуть слышно шелестит осенних дней шагреневое знамя. * * * О будущем по линиям листа узнать нельзя, тем более о прошлом. Пергамент с придорожного куста сорвав, бесцельно пальцами раскрошишь. Сухой остаток времени в словах, перед уходом брошенных на ветер. Готовый обратиться в пыль и прах возвышенного вымысла свидетель и очевидец пламенных минут безжизненно затих на тротуаре. И никакого шанса, что спасут — поднимут, спрячут в бережный гербарий. Ещё одно мгновенье наяву: на чистом фоне золотистый прочерк, мелькнув, исчезнет где-то среди прочих — погаснет в небе, упадёт в траву.