Сибирские огни, 2006, № 12

же случилось, вспомнить, что было хороше­ го, плохого. И воспоминания идут вразно­ бой, вспышками, фрагментарно, как это ча­ сто и бывает в действительности. Героиня вспоминает всю свою пока еще недлинную жизнь, раннее детство перемежается с юно­ стью, впечатления последних дней сливают­ ся с чем-то давним, неясным, почти призрач­ ным; на бумаге, как и в памяти, появляются и исчезают люди, которых встречала, обрыв­ ки разговоров, какие-то мелочи, случайные вроде бы картинки, звуки, запахи. В итоге получается сложная, запутанная, многопла­ новая ретроспекция. Воспринимать текст нелегко, но винить Орлову в этом, по-моему, нельзя — она взя­ ла жизнь (свою ли, вымышленную) и, не прибегая к помощи фильтра (отсев лишне­ го, загромождающего повествование, засо­ ряющего сюжетную канву) выложила эту жизнь на бумагу. И книга получилась, ге­ роиня есть, иссушающая ее пустыня среди сотен людей — тоже. Правда, у меня лично возникает опасение, что Орлова увязнет в этом песке мелочей и деталей, окончатель­ но откажется «фильтровать» материал для прозы — ведь «Пустыня» не первый ее опыт использования подобного метода: вспом­ ним повесть «Вчера» или книгу «В оправда­ ние воды». Не знаю, пошло бы это книге «Пусты­ не» на пользу, если бы тема взаимоотноше­ ний героини с мужем была прописана бо­ лее последовательно, а эпизодические пер­ сонажи стали бы не эпизодическими, а вто­ рого плана, время от времени появляясь, развиваясь, влияя на повествование и герои­ ню более существенно. Может быть, ткань книги была бы нарушена, но все же неда­ ром придуман сюжет, существуют некото­ рые законы создания прозы (которыми ав­ тор хоть и вправе пренебрегать, но не без риска для себя). Нынешнюю прозу Васили­ ны Орловой можно сравнить с верлибром. Бывают потрясающие верлибры, а все-таки хочется рифмы. И в произведениях Орловой хочется чего-то подобного, своеобразной прозаической рифмы, остроты и связности, что были у нее в «Голосе тонкой тишины», «Бульдозере», в полубульварном, но любо­ пытнейшем романе «Стать женщиной не позднее понедельника». Роман СЕНЧИН ДВА РАССКАЗА ОБ ОДНОМ ИТОМЖЕ Оксана Робски. Про любоЛУоп». Роман. М.: РОМСМЭН, 2006. С первой своей книги «Casual» Оксана Робски заняла давно пустующую нишу в нашей литературе: ее романы нельзя назвать серьезной прозой, но это, конечно, и совсем не пустое чтиво. Нечто среднее, что и по­ требляется легко, без усилий, и остается в памяти, даже подталкивает поразмышлять о прочитанном, оценить поступки героев, их жизнь, ситуации, в которые они попадают. В общем, Робски пишет почти так, как писали когда-то, когда литература не была противо­ весом телевидению, кино, компьютерным играм. Книга для чтения на досуге. «Casual», помню, меня разочаровал — о нем так много и искренне говорили, назы­ вали открытием новой темы — доселе не­ затронутом литературой слое нашей новой буржуазии, — что познакомиться с этим от­ крытием стало делом обязательным. Но «Casual» на поверку оказался почти буль­ варным, почти дамским, почти криминаль­ ным романчиком. Да, «почти», и поэтому пришлось читать следующий — «День сча­ стья завтра». В нем явного и плохого вымыс­ ла было меньше, появились настоящие, жи­ вые персонажи, неоднозначные поступки, сложные сцены, а главное — мир, в котором герои книги существуют. В общем, второй роман Робски написала лучше. И вот вышел третий... Скажу сразу, что «Про любойУоп» мне понравился. Робски все сильнее приближа­ ется к реалистической манере, все реже под­ дается желанию удивлять и увлекать. Пото­ му что удивлять и увлекать в том мире, кото­ рый она описывает, нечем. Мир изнуритель­ но скучный, одноцветный, почти безликий. Существовать в нем, похоже, очень трудно и вредно для здоровья, если существовать не автоматически, не как все вокруг. Но читать его подробное, дотошное описание все-таки интересно. 182