Сибирские огни, 2006, № 12

КНИЖНАЯ ПОЛКА ОПОЗНАННЫЙНАСТОЯЩИМ Юрий Перминов. Пусть город знает... Книга стихов. Библиотека омской ли­ рики. Омское книжное издательство, 2006 . Зачем люди пишут стихи? Чаще всего этот вопрос возникает применительно к кон­ кретному случаю, как производное от пус- товато-тягостного ощущения: ни уму, что на­ зывается, ни сердцу. Поэтому, закрывая по­ этическую книгу, испытываешь особую бла­ годарность, когда вдруг понимаешь, что за время чтения у тебя не было ни малейшего повода для подобных риторических сомне­ ний-сожалений, понимаешь, что прочитан­ ное продиктовано чем-то (кем-то?) иным, нежели пресловутой потребностью в само­ выражении, из которой, как правило, ничего стоящего не происходит, поскольку в заня­ тии этом не чувствуется никакой жизненной необходимости и остаётся оно чем-то вроде хобби, вроде приятного и развивающего до­ суга. Про такого человека знакомые при слу­ чае с каким-то снисходительно-деланным восхищением говорят: «Да, он у нас (!) ещё и стихи пишет!», а коллеги по работе не пре­ минут похвалиться: «А у нас свой (!) поэт есть». Кто-то и впрямь рад этим словам (не зря старался) — этому красивому декора­ тивному пёрышку (пусть думает, что с кры­ ла Пегаса) — в дополнение ко всем прочим — основным — достоинствам. Всё так. Одно можно сказать с уверенностью: никто тако­ го добропорядочного человека не заподоз­ рит в авторстве таких, к примеру, строк: Пусть предрекает скорый финиш «доброжелатель» за спиной. Всё знают обо мне одни лишь стихи, написанные мной. Нельзя не почувствовать: это всерьёз. Ясно, что эти строки — не плоды досуга и необязательного времяпрепровождения. Понятно, что после таких строк вышеприве­ дённый вопрос даже и не придёт в голову. А если вдруг... то это будет свидетельствовать только о том, что задающий его страдает врождённой глухотой к поэтической речи. И тут, увы, уже ничем нельзя помочь. Главное ощущение, возникающее при чтении книги Юрия Перминова, это не то, чтобы — стихи «всё знают обо мне», но в них он весь. По крайней мере, в них большая и, думается, лучшая часть — в них душа — живая и чуткая, ранимая, обидчивая, но в то же время наделённая даром сострадания. И это не голословный вывод. Почти в каждом стихотворении находим этому прямые до­ казательства. Здесь — пока не пойму, чем так трогает всякая «малость»: звон вечерних бродяг, невесомые вздохи старух, каждый выдох толпы, кропотливая зелень балконов... («Возвращение») Способность волноваться по «пустя­ кам», принимать близко к сердцу «всякую малость» окружающей жизни — основное, самое необходимое качество для поэта. В отличие от стихотворных навыков, которые при известном усердии можно неплохо ос­ воить, эту способность невозможно приоб­ рести, ни в поте лица «паша строку», ни на­ бирая богатый житейский опыт. Хотя то и другое, безусловно, с пользой отражается на конечном результате, когда имеется основ­ ное «качество». Здесь же, как свойство, дан­ ное от природы, следует отметить повышен­ ную, иногда даже болезненную, обострён­ ность всех чувств поэта по сравнению с вос­ приимчивостью нормального человека. «Блоку» всегда больнее, чем «не Блоку», — писал Борис Садовской. Не боясь высоких 178