Сибирские огни, 2006, № 12

взрослой (дуэль с «учителкой» из-за брата) и политической жизни. В рассказе «Сочине­ ние о Печорине» (1997) мы узнаем о бес­ страшии повзрослевшего героя, когда он не испугался вступиться за одноклассника из категории «детей врагов народа» и учителя, его поощрявшего. Этот же темперамент человека, вырос­ шего вблизи стремительной Кунгарги и воз­ росшего на горной саянской воде «с повы­ шенным содержанием кислотности», про­ диктовал Г. Падерину оставить в июне 1941- го вместе со своими друзьями третий курс новосибирского института военных инжене­ ров транспорта и уйти добровольцем на вой­ ну. При этом им понадобилось даже напи­ сать самому К. Ворошилову, который особо не возражал. Позднее военная пора биогра­ фии писателя (служил в составе лыжной бри­ гады в Карелии, закончил войну в сентябре 1942 г. под Сталинградом) даст импульс «чи­ стому» художественному творчеству — «во­ енным» рассказам, очевидно, лучшим у Г. Падерина-прозаика. В послевоенные же годы розовые, еще юношеские мечты об изящной словесности были перечеркнуты редакторским карандашом И. Филиппова, возглавлявшего газету «Железнодорожник Кузбасса». Но в первую очередь это сделал враг «красивых выражений» и «звонких фраз» А. Коптелов, в школу жесткого газет­ ного «реализма» и фактологии Г. Падерина и отправивший. В замечательном автобиографическом очерке «Не справлюсь — уволят...», много­ кратно затем перепечатываемом писателем в самых разных изданиях (то как предисло­ вие, то как послесловие, то как самостоятель­ ное произведение), Г. Падерин не без иро­ нии описывает процесс своего превращения из лит. идеалиста в журналиста. Но не в кон­ дового, матерого служителя его величеству Факту, а в писателя, перешагнувшего через фактологию во имя поиска. Перешагивал через «железнодорожную» журналистику Г. Падерин уже тогда, когда карандаш редакто­ ра от текста его заметки оставил лишь «шесть строк с подписью автора». «Но редактор не знал, — добавляет писатель, — что дома, ночью, во сне я сочинил восемьсот девянос­ то четыре варианта, и все лучше того, кото­ рый опубликовали». И вновь мы не находим противоречия между стремлением выйти за рамки факта и суровым долгом журналиста-правдоискате- ля. «...А всякую ли правду... правомочен автор документального повествования пре­ дать огласке?» — пишет Г. Падерин, не раз уже споткнувшийся на обманчивости пока­ за «всей правды» в произведении. Но с дру­ гой стороны, он, подобно Н. Островскому и его герою Павке Корчагину, классическим героям самопожертвования и долга, создает себе суровый кодекс чести писателя-доку- менталиста: «Ты пишешь и знаешь, что тво­ им героям могут навредить в одинаковой мере недосказ и пережим, чрезмерная пер­ чинка и неумеренное подслащивание, избы­ точная откровенность и не к месту высве­ ченный факт... Здесь сразу все без прикид­ ки, без черновика — набело!». Этот завет документалиста, призванно­ го описывать правду жизни с позиции глу­ бокой человечности, Г. Падерин воплощает на грани прозаика, то и дело удерживающе­ го себя от «вольностей» вымысла. Этот зап­ рет на вымысел, однако, можно было снять, рассказывая об ученых, занятых поистине фантастическими делами: прогнозировани­ ем погоды (метеорологией) или разгадкой тайны жизни на молекулярном (генетика) и историческом (археология) уровне. Эти три «повести о научном поиске» в полной мере реализовали все грани таланта Г. Падерина: исчерпывающая фактология и компетент­ ность, конгениальная героям своих произве­ дений, умение создать образ «поисковика» по рецептам «не навреди» («не подсласти» и «не переперчи»), то есть предельно сжато и целомудренно, и «образ» проблемы, выс­ вечивая ее со всевозможных сторон. И при всей этой огромной плотности научно-лите- ратурной информации на единицу текста еще суметь выстроить сюжет под стать при­ ключенческому, пронизывая многостранич­ ное повествование авторским юмором рас- сказчика-интеллигента. Так, «метеорологическая» повесть «Вверх по реке времени» (1982 г.) начинает­ ся с забавного факта присуждения премии 1975 года «За достижения в области поэзии и фантастики» шведской Академии искусств местным синоптикам, продолжается расска­ зом о самоубийстве главы английского де­ партамента погодоведения Фицроя в 1856 году, после чего выводит нить сюжета на главное — деятельность академика Ю. Пет­ рова (фамилия изменена) по созданию ме­ теорологического института в Академгород­ ке. Полон непредсказуемости и способ дос­ тижения цели — наибольшего процента точ­ ных предсказаний погоды: с одной стороны, курс на «полные уравнения» описания со­ стояния атмосферы, а с другой — прием в 173