Сибирские огни, 2006, № 12

Владимир ЯРАНЦЕВ ОКЕАН ТВОРЧЕСТВА К 85-летию Геннадия Падерина Нынешнее литературное бездорожье нет-нет, да и заставит оглянуться назад. Гуда, где литература имела точные координаты и ориентиры, отрываясь от почвы — реаль­ ной жизни — лишь для их уточнения. Творчество Геннадия Падерина можно назвать таким непрекращающимся «уточне­ нием» координат литературы как отрасли знания о человеке и мире. Тем более что «карта» его жизненных и литературных ин­ тересов невероятно велика. Об этом свиде­ тельствуют научно-очерковые повести зре­ лых лет писателя. Они явились не просто да­ нью расхожему в те годы научно-популяр- ному жанру, а способом видения окружаю­ щего, стремлением максимально расширить сферу действия литературы. Наука, как аван­ гард жизни, и литература — не параллель­ ные прямые: у Г. Падерина они обязательно сходятся. Если не в настоящем, так в буду­ щем, для которого наука, в общем-то, и су­ ществует. И как тут не быть широким — журнали­ стом, писателем, ученым если родился в Си­ бири. Крае, который можно познать только пешим ходом любознательного человека, вооруженного ручкой и блокнотом, а также походным набором инструментов геолога или археолога. Крае, в котором надо родить­ ся, впитав его суть в прямом, вещественном смысле этого слова. Переехав в пятилетнем возрасте (1927 год) в одно из самых сибирс­ ких мест — Саянское Прибайкалье, будущий писатель «все годы детства» потреблял «ку­ мыс из-под скалы» — «редкостный по со­ ставу минеральных солей источник у само­ го основания горы массива». Рассказал он об этом в позднем биографическом очерке «Под сенью Саян» (1997 г.). И хоть по при­ вычке к научной добросовестности автора научных очерков писатель и приводит в кон­ це очерка состав этого «кумыса» («углекис­ лые гидро-карбонатно-сульфатные кальци­ ево-магниевые воды низкой минерализации с повышенным содержанием кремниевой кислоты»), видно, что ему дороже другая «вода». Это живая вода детства и отрочества, где столь привычные для писателя-ученого факты приоткрываются с другой, овеянной мифологией детства, стороны. Так, средством от зубной боли у маль­ чика становится канатная переправа в само­ дельном «коробе» через беснующуюся реч­ ку Кунгаргу. Оказавшаяся в потоке коряга, чуть было не перевернувшая в воду короб с больным, вмиг излечила от боли. Оказыва­ ется, и страх, больше похожий на восторг от общения с дикой природой, бывает целитель­ ным. Казалось бы, это противоречит знаме­ нитому очерку «Обвиняемый — страх» (1968 г.) об ученом-спортсмене и эксперимента­ торе Коновалове, бросавшемуся в енисейс­ кие пороги, чтобы этот самый страх побе­ дить разумной волей покорителя природы и мыслью дипломированного рационалиста. Но в том-то и состоит дар писателя Г. Паде­ рина, что строгое знание, наука, опыт не про­ тивостоят в его творчестве лирике чувства, эмоции. Он всегда готов поверить в чудо, в невероятное, неочевидное. Вот и в главке «Фишзуппе дяди Ватта» электрический фо­ кус с искрящей монеткой соседствует со сценкой ловли голыми руками хариусов мальчишками во главе с «обруселым нем­ цем» Ваттом. В крике приплясывающего от восторга Коли (брата героя) с рыбой в руках: «Я поймал, я поймал» не меньше «электри­ чества», чем в научном фокусе. Еще не написаны «Вверх по реке вре­ мени» и «Ловец ураганов», не разгаданы тайны научных открытий и секреты лабора­ торий новосибирского Академгородка, а юный герой уже приобрел главное — лю­ бовь к Сибири, удивительной, щедрой, от­ крытой для людей, не признающих криводу­ шия. Именно такой темперамент истинного сибиряка выковывается в «дуэлях» автоби­ ографического героя с несправедливостями 172