Сибирские огни, 2006, № 12

АНТОН ЛУЧАНСКИЙ МРАКОБЕСИЕ В ЭФИРЕ ПЕРВОГО КАНАЛА «Конечно, болты можно называть трансмиссией. Но делают это люди, ничего не смыслящие в строительном деле. И потом, я хотел бы заметить т. Маховику, что стропила гудят только тогда, когда постройка собирается развалиться. Говорить так о стропилах — все равно, что утверждать, будто виолончель рожает детей». Ровно столько же в своей теме смыслят и авторы «Мести алтайской принцессы». Неукоснительно соблюдаемая новосибирцами методика раскопок ну никак не позво­ ляет в каменном кургане обнаружить человеческие останки «через несколько часов» после начала работы. Это происходит, в лучшем случае, через несколько дней. Должен также заметить, что никаких «неясных очертаний» во льду не угадыва­ лось, показанный в фильме предмет, который, по мнению его авторов, «напоминал дыхательную трубку», никак не «возвышался над поверхностью камеры», а был глубоко во льду и больше всего напоминал горлышко рогового сосуда, каковым и оказался. Неточности в описании работы «узких» специалистов, в употреблении профес­ сиональной терминологии, к сожалению, — фактически неизбежное в репортерс­ кой работе дело. Но когда коллеги начинают рассказывать о том, чего вообще не было, становится стыдно за избранную профессию. Вот как продолжается рассказ о первых днях раскопок: «Внезапно где-то в горах послышался гром, хотя ясный день не предвещал беды. Водители-алтайцы, доставившие сюда экспедицию, заволновались. Один из них ска­ зал, что духи Укока недовольны тем, что Их побеспокоили». Разумеется, никакого грома не было — это чистая выдумка. Как не было в составе отряда ни одного водителя-алтайца. Шоферы экспедиции — штатные со­ трудники Института археологии и этнографии СО РАН, именно они привезли архео­ логов на Укок. Для того, чтобы показать всю глубину преступной неосмотрительности ново­ сибирцев, авторы фильма бросают ретроспективный взгляд на историю исследова­ ний пазырыкской культуры. Среди множества фактов их больше всего привлекает популярная тема исполь­ зования горячей воды (что категорически осуждается всеми «знатоками» археоло­ гии) для «размораживания» мумий. Как и новосибирцы, горячей водой пользовался С.И. Руденко в середине XX века. И что же из этого получилось? «К ужасу ученого, успевшего только зарисовать их, мумии под действием ки­ пятка и воздуха истлели на глазах. Позже Руденко так и не сумел вернуться на Укок, словно некие силы поставили на его пути преграду». Интересно: если мумии, найденные Руденко, «истлели на глазах», что же тогда под их видом хранится в пазырыкских залах Государственного Эрмитажа? Надувные куклы? А вот что касается невозвращения Руденко на Укок — это почти правда. Просто он там никогда не бывал, а все свои находки сделал под селом Улаган, далеко от плато. Кстати, о находках: фильм про археологию не может обойтись без описания несметных богатств, обнаруженных учеными. Поэтому реально обнаруженной тон­ чайшей золотой фольги авторам, конечно, было мало. И они придумали какие-то «шпильки, украшенные алмазами». Многое было — та же фольга, мумии, удиви­ тельная резьба по дереву, сосуды, ткани... Алмазных шпилек не было. АВТОРИТЕТЫ— НАСТОЯЩИЕ И НЕ ОЧЕНЬ Вообще, тяжелая ответственность ученых за землетрясение и социальные про­ блемы алтайцев — лейтмотив всего фильма. Их, мол, предупреждали — мифичес­ кие шоферы, например. Всяческие знамения тоже, якобы, были: про «гром среди ясного неба» здесь уже упоминалось. Однако авторам нужно было добиться, чтобы о знамениях говорили живые люди — участники раскопок. Главное действующее лицо всей этой истории, доктора исторических наук Наталью Полосьмак, «документалисты» в итоге заставили ска­ зать то, что им было нужно. Не с помощью пыток, конечно, а посредством имею­ щихся в их распоряжении технических средств. Как рассказала мне сама Наталья Викторовна, во время интервью «Первому» она отметила, что Алтай всегда был зоной повышенной сейсмической активности. И