Сибирские огни, 2006, № 12

поэтому, как говорил мне Николай Лугинов, здесь до сих пор сохраняется необыкно­ венно высокий авторитет писателя и писательского слова, в то время как в сегодняш­ ней России роль наследников Толстого, Гоголя и Достоевского сведена фактически к нулю, и их уделом объявлено сочинение низкопробных развлекательных романчи­ ков о похождениях киллеров да проституток или же плетение рифмованных хохмо­ чек в духе Д.А. Пригова и Владимира Вишневского. А потому и наше с Рачковым выступление было воспринято аудиторией как выброс столь необходимой для при­ шедших пассионарной энергии, за что на нас и были обрушены их предельно щед­ рые аплодисменты. После того, как зал затих, к микрофону вышла названная дочь Суоруна Омолло- она Турсунай Оразбаева, исполнившая посвящённую ему песню, а затем на сцену снова поднялся кто-то из официальных докладчиков и начал говорить о судьбе и значении народного писателя Якутии, как вдруг... Я сначала подумал, что это взрыв. Последние годы теракты происходили так часто и так близко, что не было бы уже ничего удивительного, если бы за кулисами действительно взорвалась бомба. Наше государство уже давно напоминает собой линию фронта, и впору опять, как это делали когда-то в осаждённом Ленинграде, писать на стенах городских зданий предупредительные надписи: «Осторожно! При взрыве дома эта сторона улицы наиболее опасна для пешеходов!» Но, к счастью, на этот раз это всего-навсего выстрелили предохранители, из-за чего в театре мгновен­ но погас свет. И как вскоре стало известно, не только в театре. Во тьму погрузилась половина всего Якутска. Посидев минут двадцать в тёмном зале, народ потихоньку потянулся в гардероб за одеждой и начал покидать театр, а нас пригласили в одну из больших комнат, где был накрыт стол, и горели свечи. Опять пошли стихи, тосты, смакование непривыч­ ных якутских блюд и разговоры о творчестве, и тут я вдруг услышал, как кто-то рядом со мной сказал, что точно такой же случай произошёл и в день празднования 95- летия Дмитрия Кононовича Сивцева — Суорона Омоллоона — вот так же, мол, вдруг громко хлопнуло за сценой, и зал погрузился в темноту. По-видимому, подумал я, анализируя услышанное, этот человек обладал на­ столько мощной энергетикой, что распространяемое вокруг него биополе просто вышибало все попадающие в зону его силового действия электрические пробки. Это примерно то же, как если бы к щиту с предохранителями вдруг подлетела близко шаровая молния. Но тогда получается, что сегодня он... снова здесь, в театре? Это значит, что его душа захотела посмотреть на свой столетний юбилей, прилетела в театр, приблизилась к сцене и вырубила электричество? При этом, похоже, скачок в сети был настолько высоким, что вышибло систему защиты даже на городской или районной подстанции, из-за чего погрузилась в темноту половина города... Из этих мистических размышлений меня выдернула возникшая из темноты де­ вушка, которая назвалась композитором Полиной и сказала, что в ней уже пульсирует мелодия к моему стихотворению о Якутии, но для завершения работы ей необходимо иметь его полный текст. Порывшись в портфеле, я вынул из него странички со словами «Якутии моей» и вручил их композиторше. Написав на обратной стороне стиха свои телефоны и e-mail, я пообещал внести в текст любые правки, которые будут продик­ тованы особенностями песенного жанра, и снова вернулся к столу. Описывать про­ ходящее в едва освещённой комнате застолье — дело почти невозможное. Свет све­ чей выхватывает у темноты то чьё-то смеющееся лицо, то припадающую к кромке бокала шейку бутылки с льющейся из неё струёй шампанского, то жестикулирующую руку какого-то оратора, то головы двух склонившихся в разговоре бородачей... Вечеринка в этой тёмной гостиной продолжалась около часа или чуть более, после чего нас разделили на две примерно равные группы, и одну увезла к себе в гости Наталья Харлампьева, а другую — Николай Лугинов. Так что концовке этого вечера можно было дать название «В гостях у народных писателей». Чем угощала свою «команду» Наталья Ивановна, я у товарищей не расспраши­ вал, но, судя по тому, какими довольными они возвратились в гостиницу, она сумела показать им своё кулинарное мастерство. Нас же Николай Алексеевич буквально завалил дичью, которую он сам добывал в преддверии нашего прибытия в Якутию. Помню, что его жена Наташа подавала нам сначала фаршированных мясом карасей, потом зайчатину, потом оленину, потом жареного глухаря — и это, не считая тех закусок, которые стояли на столе, так сказать, изначально. А это, как всегда, была