Сибирские огни, 2006, № 12

152 нальных литератур на русский язык и являл собой самое важное из проведенных нами здесь мероприятий, так как, помимо прочитанных нами докладов на данную тему, на нём была озвучена необходимость создания Фонда переводов национальных литератур, соучредителями которого мы хотели бы видеть не только руководство Якутии, но и глав всех других национальных республик Российской Федерации и СНГ. Потому что сегодняшний российский читатель практически ничего не знает ни о состоянии татарской литературы, ни о том, что пишут наши братья казахи, ни о художественных открытиях туркменских писателей, ни о творческих находках армян, разве что получает иногда возможность познакомиться с переводами украинских или белорусских поэтов, да и то очень редко и в небольших количествах. А литерату­ ра ни в одной из бывших республик СССР не умерла, и там совершаются активные поиски и новой художественной формы, и новых социально-философских идей, с которыми было бы крайне полезно познакомиться как читателям, так и писателям России. Как, в свою очередь, читателям и писателям братских народов было бы полезно познакомиться с достижениями русских авторов. Без этого взаимообогаща- ющего обмена и непредвзятой оценки друг друга наши литературы начали заметно тускнеть и постепенно ужиматься в размерах до объёма комиксов... Завершением дней нашего пребывания в Якутии должно было стать торже­ ственное собрание общественности республики, посвящённое 100-летию со дня рождения Суоруна Омоллоона, и это мероприятие действительно прошло так, что оставило в моей памяти один из самых глубоких и ярких следов, хотя, по сути-то дела, его можно считать сорванным. По разработанному организаторами плану, вечер должен был состоять из выступлений нескольких официальных лиц, рассказываю­ щих о творческом пути Д.К. Сивцева — Суоруна Омоллоона — и его роли в станов­ лении национальной якутской культуры, после чего сцену предполагалось уступить художественным коллективам и закончить мероприятие большим концертом. Одна­ ко так получилось, что накануне нашего вылета в Якутию у меня начало рождаться посвящённое Якутии стихотворение, которое окончательно досложилось уже здесь, во время поездок нашей делегации в село Черкёх, и я просто не мог не подарить его тем, для кого оно было написано. Поэтому я попросил участвующего в вечере со­ председателя нашего правления Сергея Перевезенцева, чтобы он своей волей выз­ вал меня на сцену и дал возможность высказать владевшие мною чувства, облекши­ еся в ритмически повторяющийся в конце каждой строфы рефрен: «Я видел много стран, на красоту которых / смотрел бы и смотрел, дыханье затая. / Но душу позвала, запев пургой в просторах, / Якутия моя! // Промёрзшая земля — трудна для земле­ дельца. / Но с мёрзлою душой — труднее жить, друзья. / Согрей меня в мороз своим горячим сердцем, / Якутия моя! // Пусть мир давно объят бездушия проказой, / пусть жалит всех цинизм смертельней, чем змея, / сердца твоих детей — чисты, словно алмазы, / Якутия моя...» С аналогичной просьбой — дать ему возможность прочитать своё стихотворение — обратился к Перевезенцеву также и санкт-петер- бургский поэт Николай Рачков, а потому, закончив своё выступление у микрофона, Сергей Вячеславович сказал, что поскольку мы в первую очередь всё-таки не учё­ ные, а писатели — т.е. творцы именно художественного слова, то он просит меня и Рачкова подняться на сцену и прочесть свои стихи, что мы с удовольствием и сдела­ ли. «Промчится год иль век, и я однажды вздрогну, / как вздрагивает лось от выстрела ружья, / когда ко мне из сна всплывёт твой облик строгий, / Якутия моя. // Чем я тебе воздам за этот воздух синий? / За песню, что звенит, как вешняя струя? / За то, что ты была, и есть — сестра России, / Якутия моя?.. // Свети в моей судьбе звездою с небосклона. / Бей в бубен, чтобы зла не убоялся я. / Звени в моей душе строкою Омоллоона, / Якутия моя!..» — произнося в зал эти строки, я, конечно же, предпола­ гал, что они вызовут благосклонную реакцию слушателей, но на такие щедрые ова­ ции откровенно не рассчитывал. А зал буквально взорвался аплодисментами. То же самое произошло, когда закончил читать стихи Николай Рачков. И тогда я, кажется, понял, почему столь велико было в республике влияние Суоруна Омоллоона. Вос­ приняв от апостола Павла завет жить «в простоте сердца», якуты до сего дня остают­ ся в своей душе очень чистым, доверчивым и отчасти даже наивным народом, гото­ вым к любым историческим свершениям, но нуждающимся в энергичном лидере, способном передавать им свою пассионарность и задавать нужное направление движения общества. Поэт для них — это отчасти шаман, духовный вождь, именно