Сибирские огни, 2006, № 12

148 рафический музей под открытым небом «Дружба», где перед ними будет разыграно театрализованное представление с участием ансамбля «Кэнчээри», после чего со­ стоится торжественное богослужение в воссозданной Спасо-Зашиверской церкви и посадка саженцев на аллее Омоллоона. Другая группа, в которой оказался и я, под руководством народных писателей Якутии Николая Лугинова и Натальи Харлампь- евой, а также сопредседателя правления СП России Сергея Перевезенцева вылетит утром в сопровождении главного редактора республиканской газеты «Якутия» Вла­ димира Фёдорова, стихи которого помогли мне скоротать мою бессонницу, на ма­ лую родину писателя в село Черкёх Таттинского улуса, посетив там самое первое из музейных детищ Суоруна Омоллоона — мемориал «Якутская политическая ссыл­ ка», воссоздающий условия жизни якутов и ссыльных русских революционеров в XIX веке. В частности, наряду с отреставрированной здесь деревянной церковью, а также образцами летних и зимних жилищ якутов, сюда перевезена бревенчатая юрта сосланного в 1881 году в Якутию за революционную деятельность Э.К. Пекарского, который, отбывая здесь 18 лет заключения, составил «Словарь якутского языка», насчитывающий 25 тысяч слов. Кроме того, на якутской земле находились в ссылке А.А. Бестужев-Марлинский, Н.Г. Чернышевский, В.Г. Короленко, И.И. Бабушкин, Е.М. Ярославский, Г.К. Орджоникидзе и целый ряд других революционных деятелей, многие из которых оставили в судьбе народа Якутии свои яркие просветительские следы. Так что, отправляя своих противников в якутскую ссылку, карательная маши­ на царского самодержавия, сама того не подозревая, производила глубокую просве­ тительскую работу. Лишая ссыльных революционеров возможности общения со своими товарищами по борьбе и занятия антиправительственной деятельностью, она, высылая их на долгие сроки в глухие улусы Якутии, приближала их непосред­ ственно к простому народу, погружала в естественную жизнь местного населения, заставляя изучать его язык, традиции, культуру, праздники и обычаи. В те далёкие времена государство не только обеспечивало своих политических ссыльных прилич­ ным денежным содержанием, но и обязывало специальным распоряжением всё местное население снабжать их мясом, рыбой и другими продуктами, а также помогать им в строительстве своего жилья, обзаведении домашними животными, заготовке дров на зиму, сена для лошадей и коров, и других делах. Оказываясь на долгие годы погружёнными в жизнь и быт другого народа, многие из ссыльных, как, допустим, тот же Э.К. Пекарский, пожив здесь несколько лет, брали себе в жёны красавиц из местных родов и начинали искать возможность хотя бы какого- нибудь полезного применения своим знаниям, ради чего создавали школы для местного населения, учили его русскому языку, умению считать и разным другим наукам, а сами изучали язык якутов, составляли словари, записывали их песни и сказания. Писатели (в особенности это характерно для поэтов) практически всегда явля­ ются хотя бы немножечко пророками и ясновидцами, способными заглянуть своим воображением в ещё не наступивший завтрашний день и попытаться противодей­ ствовать из своего времени надвигающимся из будущих лет бездуховности и разру­ шительности. Вот и Дмитрий Кононович Сивцев — Суорун Омоллоон, — словно бы предчувствуя грядущее наступление нынешней эпохи глобализации и стирания всех черт национальной самобытности, сумел подтолкнуть своим словом руководство республики Якутии к тому, чтобы ещё в 70-е годы минувшего века взяться за созда­ ние в Таттинском, а позднее и в Усть-Алданском улусах двух музеев-заповедников якутской культуры и народного быта, заложив тем самым в этих местах мощные рубежи обороны на дальних подступах к душе народа. Слава богу, он ещё успел застать в своей жизни то, что можно было сохранить для потомков — не создай он тогда эти музеи, сегодня бы собранных им образцов якутского быта и зодчества уже могло не быть. Строения ведь умирают так же, как люди. Так, например, во времена молодости Дмитрия Кононовича на земле Таттинского улуса проживало девять на­ родных сказителей-олонхосутов, знавших по 20-30 тысяч стихотворных строк. Они могли по несколько суток подряд рассказывать (а точнее — выпевать) тексты сказа­ ний эпоса Олонхо. Наиболее известными олонхосутами в Якутии считались Т.В. Захаров-Чээбий (умер в 1931), Н.А. Абрамов-Кынат (умер в 1941), Д.М. Говоров (умер в 1943) и некоторые другие. Но сочинённые людьми тексты можно записать на бумагу и тем донести их до потомков, сохранив в книге каждый художественный образ, а вот сгоревшее или сгнившее деревянное строение, сколько его ни зарисовы­