Сибирские огни, 2006, № 12

нялся на сцену, неся в руке большой бумажный мешок с какими-то вещами. «Я приехал сюда, чтобы отчитаться перед моим родным Союзом о проделанной мною работе, — сказал он и начал вытаскивать из мешка книги. — Вот за эту книгу меня приняли в Союз писателей... За эту — арестовали и чуть было не объявили врагом народа... За эту — дали литературную премию... За эту — объявили партийное взыскание... За эту — присвоили звание народного писателя Якутии...» На протяжении своей долгой творческой жизни (а он начал писать ещё в 20-е годы минувшего века) Дмитрий Кононович оставался верен тем идеям, которые, на его взгляд, могли спасти человечество от угрожающей ему нравственной и физичес­ кой гибели. «Все люди — дети одной Матери-Земли», — неустанно повторял он своим читателям. И если бы, думал он, люди осознали, что все они — родные друг другу братья и сёстры, то разве стали бы они продолжать истреблять друг друга, угнетать друг друга и наносить друг другу бесконечные боли и обиды?.. «Называться человеком легко, но быть человеком трудно. Мы все верим в ра­ зум, сердце и талант людей. Но, увы, сегодня голос наживы хочет заглушить всё. И музыку, и песню, и молитву», — писал он ещё в 1960-е годы, и, читая эти слова сегодня, нельзя не признать, что высказанные сорок с лишним лет назад опасения якутского писателя оказываются абсолютно справедливыми и для наших дней. Стрем­ ление к обогащению любой ценой и диктуемое им пренебрежение к жизни других людей не изжиты в нашем мире ещё и поныне, из-за чего по всей планете льются кровь и слёзы, и постоянно растёт число нищих, бездомных, бесправных, больных и сирот. Как всякий литературный талант, Суорун Омоллоон был немножечко проро­ ком, он видел на много лет вперёд и предупреждал нас о поджидающей впереди опасности потери нравственных ориентиров. Он чувствовал, что именно жажда на­ живы способна заставить людей забыть о том, что все они — дети одной матери. Оглядываясь в поисках духовных ориентиров на историю, он очень высоко оце­ нивал ту роль, которую русские люди сыграли в становлении якутов, как самостоя­ тельного и независимого народа. Из этого проистекали его стремление к дружбе с Россией и беззаветная любовь к русской литературе и культуре. «До прихода рус­ ских на реку Лену мы, якуты, переживали эпоху межродовых распрей, названную «веком резни» (кыргыс юйтэ), когда сильные роды грабили слабых, убивали их бога­ тырей, чтобы вольно властвовать и умножать число рабов», — писал он, к примеру, в одной из своих последних статей уже в 2002 году, и это свидетельствует о том, что мысль о необходимости сохранения единства с Россией не покидала его до самой смерти. Подтверждение правильности своей позиции он находил и в великом якутс­ ком эпосе Олонхо, идейную сущность которого, на его взгляд, составляют именно «вековые стремления человечества к единению и братству», максимально отличаю­ щие эпос якутов от эпосов других народов. Неудивительно, что для участия в торжествах по случаю 100-летнего юбилея столь многогранно одарённого человека, в Якутию направилась довольно предста­ вительная писательская делегация, включавшая в себя писателей из Москвы, Дагес­ тана, Кабардино-Балкарии, Башкортостана, Калуги, Вологды, Санкт-Петербурга, Ка­ захстана, Кубани, Саратова и других городов и регионов Российской Федерации. Помимо меня, в составе писательской группы были секретари правления Союза писателей России Вадим Дементьев, Анатолий Парпара, Владимир Середин, руко­ водители его областных и республиканских отделений Светлана Макарова, Юрий Орлов, Ахмат Созаев, Магомед Ахмедов, Равиль Бикбаев, Баир Дутаров, Борис Ор­ лов, Вадим Терёхин, Владимир Масян, Михаил Карачев, редактор газеты «Российс­ кий писатель» Николай Дорошенко и просто такие известные мастера прозы и по­ эзии, как Ямиль Мустафин, Юрий Сергеев, Николай Коняев, Владимир Карпов, Ни­ колай Рачков, Турсунай Оразбаева и другие. Возглавлял нашу делегацию сопредсе­ датель СП России — историк Сергей Перевезенцев... Сидя в салоне самолёта, я вспоминал сюжеты читанного когда-то давно, кажет­ ся, ещё во время учёбы в Литературном институте, якутского народного эпоса Олонхо и поглядывал в иллюминатор, за которым сначала висела пронзительная пред­ вечерняя бирюза, а потом начало быстро темнеть. Полёт в самолёте для меня — это всегда испытание, всегда преодоление боязни высоты, которая вот уже четверть века, как вселилась мне в душу и омрачает радость перемещений воздушным транспор­ том. Но зато, правда, и подталкивает иногда к рождению новых поэтических строчек, 143