Сибирские огни, 2006, № 12

Вот если бы каргатская Весна К ним нанялась в немые гувернантки?!! Что англичанам светит? — Ни фига! Немой мужик по имени Герасим, Каргаточка, я стану вам слуга, А англичанам вашим — труд напрасен. Март на дворе, тугая синева Сиянием омоется на версты, Вновь возвращая стертые слова К руническому таинству берёсты. Я Вас без слова лишнего пойму, Мне по-английски объясниться нечем... Но отольются слезы за Му-му, Не Бекхему, так Черчиллю иль Тетчер. * * * Живу в избе абрашинской вторую Декаду августову... как живу? — Курю и буквы ножичком рисую На утонувшем столике... траву Руками раздвигаю, но все тише, Все медленнее слез подводный л ёт... Кузнечик спит на отсыревшем Ницше И скрипочку сиротскую сосет. Трава к моим касаньям терпелива, Что значу я, что мой сосед близнец. Приносит рыбу шестирукий Шива, Хороший и нетрезвый как отец. А после... дождь — полуночный прохожий Гремит веслом по крыше жестяной, И я иду, как рыба бледнокожий, На берег моря в обморок ночной... И там, в крапиве римской засыпаю, Роняю иве камень головы. Я плаваю и к солнцу подлетаю, И лепечу в объятиях травы. Не все слова завернуты в бумагу — В бурьяне спят и рыщут в конопле Слова, которым император Август Отрезал треть страницы на земле. А после... участковый и лесничий, Печник, электрик, землемер во тьме, Привив к дичку мичуринский обычай, Начислят пени августу и мне.