Сибирские огни, 2006, № 12

он, «Кошачий глаз»; буква «о» в соответствии с названием подмигивала электричес­ кими всплесками, точно внутри находилась пара закороченных проводов; у буквы «к» и буквы «з» были такие длинные хвостики, что казалось, еще немного, и они лизнут дверной косяк. V «31-е декабря 200... года. Сегодня около половины одиннадцатого вечера ко мне зашел один известный художник, зовут его Обручев. Ему всего тридцать, но он уже завоевал широкую известность — его картины приобрел ряд столичных галерей; полмесяца назад за­ вершилась его выставка, имевшая шумный успех. Но все-таки больше я знаком с его женой: Ольга считает своего мужа гением и прочит ему мировую славу — видно, притязания в скором времени сбудутся, а я ошибался, потому как говорил, что если он хочет стать действительно хорошим художником, ему придется проделать огромный путь; у многих он занимает почти всю жизнь. В магазин Обручев явился не в самом лучшем расположении духа (в канун Нового года это никуда не годится): темные мешки под глазами выдавали двухднев­ ное отсутствие сна, если не больше, и когда он поздоровался... даже после того, как просто пожал мне руку — вдруг не сдержался и вымученно выдохнул. В чем причина его мрачного настроения? Часто, когда я льстил себе, что знаю ответ, все оказывалось иначе. Я не стал приставать с расспросами, а просто решил развеселить его. Перед тем как прийти сюда, он сидел в закусочной, что недалеко от магазина, стоит только свернуть за угол. — Я увидел по телевизору, как вы рекламировали шкатулку в новогодней рас­ продаже, и хотел бы купить ее для... Ольги, — перед тем как произнести это имя, он сделал запинку; эти слова были сказаны сразу после рукопожатия. Потом он взгля­ нул на мой цилиндр, на камеру на штативе, которая рассматривала зеленокожую тахту, и спросил с легким удивлением: — Как, вы здесь, выходит, одни? — Да, — отвечал я, — но не волнуйтесь, эфир только через пять минут, так что вы успеете сделать покупку. — Отлично, — он нахмурился. — Но сначала, — я улыбнулся, — посмотрите в камеру, — и, заметив нереши­ тельность на его лице, повторил: — Посмотрите, хорошо? — Зачем? — Я вас прошу. Это очень интересно. Ну же! Он подошел, посмотрел. — Ну и что? Я вижу вас. ■—Да нет, не в объектив! С другой стороны. Обручев недоуменно вскинул брови, обошел камеру, и наклонился к ее шаро­ образному зрачку, похожему на лампочку в фонарике. То, что увидел он в следую­ щее мгновение, заставило его выпрямиться, откинуть голову назад и расхохотаться; я был доволен эффектом — внутри зрачка Обручев увидел помещение закусочной, в котором он сидел только что, немного выпуклое и подернутое фиолетово-радуж­ ной пленочкой; это был взгляд из экрана телевизора: коротко стриженый затылок и оранжевая жилетка бармена маячили чуть слева, и из-за его локтя выглядывал пив­ ной кран. Я подошел и тоже посмотрел. Столик, где сидел Обручев, виднелся напро­ тив и был до сих пор не занят. Мимо прошмыгнула взбудораженная женщина в тесном желтом платье. Вид у нее был такой, словно она чувствовала, что за ней вот уже долгие, долгие годы кто-то пристально наблюдает, и в конце концов это ее дове­ ло. Другие посетители — те, которых было видно, — выглядели нормально. — Потрясающе! — Удивлены? ЕВГЕНИЙ МОСКВИН СПЛЕТЕНЬЕ СУМРАЧНЫХ ТЕНЕЙ