Сибирские огни, 2006, № 12

— Что в этом страшного? — Мне от всего этого станет плохо. Я ведь должна считать себя худшей из людей, никого не осуждать. И если чьи-то слова вдруг покажутся мне обидными, я должна решить, что я сама во всем виновата. Защищаться нельзя, даже психологическими методами. Вот это самое главное — чувство беззащитности. Из-за него я сильно всех боюсь. — Наверное, когда кто-то рядом ругается, ты бессознательно вспоминаешь, как тебя ругали в детстве, — предположил голос. — И начинаешь чувствовать себя от­ вратительной и во всем виноватой. А защищаться нельзя, потому что иначе отец скажет: «Это твоя мать!..» — Похоже на то... Мне 29 лет, неужели я никогда не избавлюсь от этого детского комплекса? — В 18 лет ты от него избавилась. И восемь лет после этого жила припеваючи. А потом зачем-то взяла и вернула себе этот комплекс. Зачем, кстати? — Затем, что оказалось, что восемь лет я жила неправильно, была эгоистичной, безнравственной... — Ну, началось, — пробормотал голос. — А сейчас ты правильно живешь? Загнала себя в уныние, боишься всего на свете, даже в магазин сходить боишься. У тебя недовольные голоса в очереди вызывают панику. Ты можешь просто не обра­ щать на них внимания? — Не могу. — С чего ты взяла? — Весь последний год меня почему-то часто ругали в очередях. Я терпела, молчала, а потом каждый раз чувствовала себя очень плохо, — пожаловалась Аня. — Хотя... Слушай, а ведь в последние четыре месяца у меня получалось не обращать внимания, когда кто-то ругался. — Молодец! — похвалил голос.— Вспоминай, как ты это делала. — Каждый раз я говорила себе: «Через 10 минут я уже буду дома, а там меня ждет прекрасная, замечательная игрушка». И переставала замечать что-то вокруг себя. Но... Но ведь теперь мне нельзя так делать, я должна избавляться от зависимос­ ти от игрушки... — Ладно. У нас есть на выбор три варианта. Стиснув зубы добежать до магази­ на, купить запасы на месяц вперед, вернуться домой и начать играть. — Я теперь не смогу получать от игры такую же радость, как раньше, — сказала Аня. — Я теперь знаю, что у меня зависимость. — Второй вариант: так же стиснув зубы, накупить в магазине запасы, вернуться домой и начать «каяться» — думать целыми днями о том, какая ты плохая. Чем это кончится, понимаешь? — Понимаю. Тем же унынием и отчаянием, которое у меня было четыре меся­ ца назад, до игрушки. — И из которого отец Валентин велел тебе выбираться любыми способами. Любыми — ты это помнишь? — Помню. — А какое решение ты приняла четыре месяца назад, после разговора с отцом Валентином? — Сделать то, что я сделала в 18 лет. Пройти этот путь заново. Это и есть третий вариант? — Да. Либо игра, либо уныние, либо это. Других вариантов в настоящий мо­ мент у тебя нет. — Хорошо, — вздохнула Аня. — Будем считать игру первым этапом лечения депрессии. Второй этап — найти в реальном мире что-нибудь, что мне понравится не меньше игрушки. Договорились. Завтра мы выйдем из дома... На следующий день Аня, едва открыв глаза, вспомнила, что ей сегодня предсто­ ит, и ужаснулась. — Надо принять душ, сделать прическу, накраситься, надеть лучшую одежду, — посоветовал внутренний голос. — Тогда на улице ты будешь чувствовать себя уве­ реннее.