Сибирские огни, 2006, № 12

науки. А когда твоя страна станет самой-самой-самой, можно радоваться своим достижениям. И не переживать при этом, что считать себя самой лучшей — это грех тщеславия и гордыни. Ох, какой камень свалился с плеч: Аня снова могла позволить себе действовать и побеждать... «Какой гордый народ! — восхищалась Аня греческой цивилизацией. — У них всего-то и осталось, что крохотный поселок на неплодородной земле. И знают ведь, что я захвачу его в легкую. Но готовы скорее умереть, чем попросить пощады». И в ужасе зажала рот руками. Только что она произнесла бранное слово «гор­ дый» (гордыня — страшный грех!) с восхищением. Пусть произнесла мысленно. Но ведь восхищение было искренним. Ей что, теперь нравятся гордые люди? Но ведь тогда получается, что она и сама хотела бы стать гордой. Выходит, ее тянет к греху, и теперь, после месяца игры в «Цивилизацию», она даже не сопротивляется, допуска­ ет все эти нехорошие чувства и желания в свою душу? — По-моему, у тебя в голове полный бардак, — сообщил внутренний голос. — Мне тоже так кажется, — вздохнула Аня. — Я теперь не знаю, что правильно, а что — нет, где добро, а где зло. \ — Тот священник, отец Валентин, сказал тебе делать что угодно, чтобы выбрать­ ся из отчаяния, — осторожно напомнил внутренний голос. — Но ведь я из него уже выбралась. — И что теперь? Перестать играть в «Цивилизацию», снова начать себя казнить за каждый шаг, каждую мысль, каждый вдох и выдох? Тогда ведь все начнется заново. И уныние вернется. — Что же делать? — Давай попробуем слушать только себя и доверять только себе. Как тогда, в 18 лет. Нравится тебе Александр Македонский— значит, он хороший. И если ты хочешь быть такой же, как он, будь такой же. — А как же церковь? Как же православие? — Знаешь что... Мне кажется, мы православие поняли неправильно. То, что у тебя в голове, это не православие. Это ересь какая-то. — Я три года пыталась понять, что такое православие. — Да, ты старалась изо всех сил. Но у тебя не получилось. Давай признаем это. Может быть, мы к этому просто пока не готовы. — Думаешь? — Думать нам с тобой сейчас вредно. Нам надо психику в порядок приводить, а не рефлексировать. — Не знаю. Что-то тут не так... — Уф-ф, как ты мне надоела. Все, хватит, пошли играть. — Да, действительно. Аня посмотрела в экран и положила руки на клавиатуру... Через месяц весы показывали еще на три килограмма меньше. А спустя еще два месяца, когда вес снизился в общей сложности на 11 килограммов, Аня поняла, что не хочет выходить на улицу. Ей было хорошо в мире «Цивилизации». И ей было страшно возвращаться в реальный мир. Теперь ей было трудно даже сходить в магазин за хлебом и чаем. — Ну и дела... — бормотал внутренний голос. — Похоже, игрушка становится для тебя чем-то вроде наркотика. — И я о том же. — Что будем делать? — Понятно, что, — пожала плечами Аня. — Надо срочно начинать бороться с зависимостью. И в первую очередь пересилить себя и выйти из дома. — А ты сможешь? — Не знаю... — Тогда расскажи мне, что тебе мешает выйти из дома? Чего ты так боишься? — Я боюсь, что продавщица в магазине посмотрит на меня недовольным взгля­ дом. Или скажет что-то недовольным голосом. А еще того, что в магазине окажется очередь, и женщины в ней начнут ругаться между собой. И меня кто-нибудь обругает. 111 ДИАНА ВИШНЕВСКАЯ ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ