Сибирские огни, 2006, № 12

Восемь лет Аня жила далеко от родителей, и ее никто не наказывал. Она была счастлива и наивно полагала, что сможет быть счастливой до конца жизни. В церкви Аня с ужасом обнаружила, что от наказания не уйдешь. И от куда более страшного наказания, чем ремень и крики матери, от вечного мучения после смерти. От родителей можно было сбежать. От Бога не сбежишь... Прошел еще год. За это время Аня потолстела на пять килограммов, стала хуже выглядеть и почти потеряла интерес к работе. Люди тянулись к ней все меньше, друзья звонили все реже. — Ты раньше была такая жизнерадостная, энергичная, интересная, умная, — как-то сказала одна из подруг. — А сейчас... — А сейчас скучная и вялая? — Ну, ты изменилась с тех пор, как стала ходить в церковь. И, прямо скажем, не в лучшую сторону. — Это только кажется, что не в лучшую. На самом деле я только и делаю, что стараюсь стать лучше. Добрее, например. - Д а ? — Да. Раньше, когда меня обижали, я так отвечала, что мало не покажется. А теперь стараюсь молчать и терпеть. — По-моему, ты стала не добрее, а беззащитнее... Ну ладно, дело твое. Вот только, глядя на тебя, совершенно не хочется начинать ходить в церковь. Смотришь на тебя и думаешь: вот что христианство с человеком делает... «Почему мне так плохо, почему мне так плохо, Господи? — спрашивала Аня, стоя на коленях перед иконой. — Тыже всеблаг, раз мне так плохо— значит, это для моей же пользы, я понимаю. Наверное, я что-то делаю не так, причина в этом, я что- то делаю не так. Но что, Господи? Пожалуйста, вразуми меня, ответь мне, что? Я все сделаю, как Ты скажешь, я исправлюсь, я все силы к этому приложу, Ты же знаешь, я на все готова, мне только нужно понять, что делать. Пожалуйста, вразуми меня, ответь мне устами священника либо помоги выбрать нужную книгу, где все написа­ но, все объясняется, пожалуйста, Господи!» Аня шла в храм, задавала вопросы священникам, покупала в церковной лавке книги, и везде, везде было одно и то же— поститесь, молитесь, боритесь с грехами, соблюдайте заповеди... Аня постилась не просто в меру сил, а на пределе возможного: еще чуть-чуть — и это начнет сказываться на здоровье. Она мучительно бросала курить — брала сигарету только когда становилось уж совсем невмоготу. Однажды попробовала молиться ежедневно по три-четыре часа подряд. Через несколько дней у нее, что называется, поехала крыша, в голову лезли ужасающие картины, в ушах звучали стоны и крики. Аня побежала в храм, спросила, что с ней такое, и получила нагоняй от священника: оказалось, нельзя неподготовленному человеку так резко увеличи­ вать время молитвы, нужно делать это постепенно. Аня послушалась, стала молить­ ся «в меру сил». Вроде бы, она все делала, как надо. Выполняла инструкции, фактически, на пределе возможностей. Вот только чувствовала себя все хуже и хуже. И было совер­ шенно непонятно, что с этим делать. — Что делать, отец Владимир?— спрашивала Аня у своего любимого священ­ ника, которому обычно исповедовалась.— Что мне делать? Они шли вместе по улице— отец Владимир возвращался домой после службы, а Аня его провожала. Теперь всякий раз, когда ей нужно было задать вопрос, она не просила батюшку задержаться в храме, а шла его провожать — так что можно не переживать, что отнимаешь время у занятого человека. Отец Владимир был редкостным умницей, историком по образованию, допи­ сывал кандидатскую. К Ане он относился очень тепло и с большим уважением. — Отец Владимир, я вас уже, наверное, замучила этим вопросом, но мне дей­ ствительно нужно знать: что я делаю не так? — Дело не в том, что замучили. Просто я не знаю ответа. — У меня нет сил. Эта постоянная беспричинная тоска... Я уже думаю: может быть, мне перестать ходить в храм? ДИАНА ВИШНЕВСКАЯ ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ