Сибирские огни, 2006, № 12

В книгах был ответ на этот вопрос. Там приводились аналогичные случаи— как раз в качестве примеров типичных искушений. И давались инструкции: если тебе внушают что-то подобное, надо бороться с собой. Восемь лет Аня жила, ориентируясь только на свое чувство того, что правиль­ но, а что — нет, что хорошо, а что— плохо. Церковь сказала: «Ты жила неправильно. Себя слушать нельзя. С собой надо бороться». Выходило, что церковь должна была занять то место, на которое когда-то пре­ тендовали родители Ани. «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел...» От кого уходить теперь— от церкви или от себя? Вопрос стоял именно так: либо возвращаться к прежней жизни и отка­ зываться от веры в Бога, либо... Аня выбрала второе «либо». Почему? Она не знала. Храм. Идет служба. Вокруг— толпа людей. Никто из прихожан не улыбается. Никто из них не выглядит мирным, спокойным, радостным. Даже на Рождество, даже на Пасху. Унылые, мрачные лица. «Это, наверное, потому что все сейчас каются внутри себя, — думала Аня. — Вспоминают о своих грехах, страдают, просят прощения». Сама она со стороны выглядела не лучше. Оно и понятно. «Боже, милостив буди мне, грешной, — молилась Аня, дожидаясь своей очереди на исповедь. — Я такая плохая, я никуда не гожусь. В книжках написано, что надо считать себя худшим из грешников. Господи, я стараюсь делать так, как написано в книжках, я почти чув­ ствую себя последней дрянью, но у меня пока что плохо получается, сейчас я укорю себя посильнее, внушу себе, что хуже меня никого нет и быть не может, сейчас, Господи, подожди минутку, я буду очень стараться...» В старом кино Ирина Муравьева говорит себе: «Я самая обаятельная и привле­ кательная». Повторяет и повторяет: «Я самая обаятельная, самая обаятельная и при­ влекательная». Когда ты стоишь в храме и готовишься к исповеди, надо говорить: «Прости меня, Господи, я самая грешная на всей земле, я настолько плохая, что хуже быть не может». Повторять и повторять. И еще надо просить: «Я понимаю, что не достойна Твоего прощения, но Ты меня, пожалуйста, прости, хуже меня нет никого, милости­ вее Тебя нет никого, ниже меня нет никого, выше Тебя нет никого, я буду почитать своих родителей, как ты велел, мама и папа, простите меня, вы были правы, хуже меня нет никого, вот и церковь говорит то же, я должна бороться с собой всегда и во всем, мне нельзя ориентироваться на свои желания, ведь все они — от дьявола, я должна просто слушаться и делать то, что мне говорят. Мама и папа, вы ведь требо­ вали того же, что и церковь— не пить, не курить, не заниматься сексом, не гордить­ ся, быть послушной девочкой — вы были правы! Простите меня, мама и папа, про­ сти меня, Господи, простите меня все, я— грешная, я — последняя дрянь, все, что я могу — это всю жизнь вымаливать прощения и Бога, и родителей за то, что я такая дрянь, дрянь, дрянь, последняя дрянь». Рваная дыра в самооценке Ани росла с катастрофической скоростью. Уж чем- чем, а самовнушением она заниматься умела. Церковь требовала: «Откажись от любовников». Со скрипом, с мучениями, Аня отрывала от себя человека, с которым в этот момент жила, в которого была влюблена по уши, который любил ее и заботился о ней. По ночам ей снился свист — звук, с которым выходит воздух из воздушного шарика. Церковь говорила: «Брось пить и курить», и этим все больше и больше напоми­ нала родителей. Родителей— атеистов, неверующих. Которые, тем не менее, хотели от Ани абсолютно того же. И точно так же ничего не давали взамен. Одна из книжек, которых Аня успела за год накупить в церковной лавке, называ­ лась: «100 вопросов о вере». Вопросы новоначальных христиан в ней были выделе­ ны жирным шрифтом и пронумерованы, под каждым вопросом шел ответ священ­ ника. Многие вопросы были близки Ане, она тоже хотела получить на них четкие понятные ответы. Однако ее желание так и осталось неудовлетворенным. Все ответы были расплывчатыми и как будто не имели никакого отношения к жизни Ани. И все 99 ДИАНА ВИШНЕВСКАЯ ЦЫПЛЕНОК НА ПОЛОТЕНЦЕ