Сибирские огни, 2006, № 1

Мужчина открыл перед ним дверь, Сергей вошел в вестибюль, контролер рас­ плылась перед его спутником в подобострастной улыбке. — Вот этого господина посадите, пожалуйста, где он укажет, — бросил он кон­ тролеру изменившимся стальным тоном, заговорщически улыбнулся Сергею, под­ мигнул и засеменил куда-то, не оборачиваясь. Зал, затаив дыхание, ждал. Напряжение звенящей, мучительно тонкой нитью повисло в воздухе. Мгновения растянулись, и уже невозможно было определенно сказать, сколько прошло времени, и идет ли оно вообще. Розовые блики лежали на подлокотниках кресел, лицах, руках зрителей, посвер­ кивали на висящих на стенах бра, играли на огромной стеклянной люстре под потол­ ком. Розовые блики от горевшей на экране надписи прописными, неоновыми, блед­ но-розовыми буквами «Кафе «Патрисианна». Надписи над дубовыми дверями с рифлеными стеклянными вставками. Из заднего ряда поднялся человек. Мягко ступая, не спеша, прошел по темному проходу, поднялся на сцену, вышел на середину, оглянулся, внимательно посмотрел в зал. Странная, завораживающая, мягкая улыбка играла на его лице. Он открыл дубовую дверь и вошел. Дверь за ним закрылась. Изображение на экране задрожа­ ло, покоробилось, начало выцветать. Затем пошло темными пятнами, которые быс­ тро разрастались— горела остановившаяся пленка... Экран вспыхнул и погас. Ф и н а л № 2 (для тех, кто еще ничего не понял ) Ноги сами свернули направо, потом налево. Кормлев шел по Невскому про­ спекту, по раскисшей снежной каше, двигаясь в хаотично и, в то же время, казалось, как-то чудно организованном потоке людей. Яркий неоновый свет, вывеска со странным, трудно укладывающимся на языке словом: «Премьера». Кормлев купил билет, постоял перед кинотеатром под падающим редкими влаж­ ными хлопьями снегом. Посмотрел на свои старенькие китайские часы: «Без пятнад­ цати восемь. Пора»,— решил он. Подошел к большой дубовой двери со стеклянны­ ми вставками и длинной ручкой с бронзовыми набалдашниками в виде грифонов. Постоял немного, взявшись за холодную бронзовую ручку, погладил грифонов, ре­ шительно толкнул дверь и вошел. — Здрасьте! — швейцар, молодой прыщавый парень, расплылся во все свое приветливое лицо. В фойе к нему подошел Панфилов. — А, Серега, привет! — накинулся на него, тяжело, увесисто похлопывая по плечу. — Рад за тебя! Рад, старик, отличный фильм получился! — Откуда ты знаешь? Ведь премьера же. — А мне Пожидаев рассказывал. Я ему верю. Да, кстати, Вера тоже здесь, она в зале. И Пожидаев тут, и Семенов. Их сейчас журналисты терзают... Зал напряженно молчал. В воздухе повисла звенящая гулкая тишина. На экране застыла надпись розовыми неоновыми буквами: «Кафе «Патрисианна». Поскрипы­ вая тележкой, набитой картоном, прошел бомж, остановился у двери, потоптался в нерешительности, поставил тележку сбоку от входа, покопался в кипе картонных коробок, вытащил оттуда тонкую черную трость с бронзовым набалдашником в виде грифона, постучал в дверь. Хрустнул замок, дверь открылась, бомж вошел и плотно закрыл за собой дверь... Погасла неоновая надпись, вслед за этим погас свет в стеклянных рифленых вставках дубовой двери. Ветер нес стылую поземку по тротуару мимо серой облу­ пившейся стены, заметая упавшую тележку, набитую картоном... 91 ДМИТРИЙ ОГМА КАФЕ «ПАТРИСИАННА»