Сибирские огни, 2006, № 1

—Да уж какие шутки, старик? Я тут подумал, что, наверное, после твоих шуток я вообще шутить брошу. То у тебя дурдом, то премьера! У Светки и так чувства юмора не было, а теперь исчезло вовсе. — Нерчаев, ты не помнишь название повести, по которой снят фильм? — Да как же не помню! Помню! Врезалось мне, понимаешь, в память, по ночам спать не дает. И рад бы забыть, да Светка напоминает. — Как название, Нерчаев? — «Кафе «Патрисианна». Ладно, все! Готовь контрамарки и трапезу, а о твоих текущих творческих планах потом поговорим. Мне пора, звони! Кормлев стоял в глубине занесенного снегом, увязнувшего в стылой дымке Александровского парка, в самом сердце парка, погруженного в застывшую искря­ щуюся темноту, у сожженного молнией дерева. На фоне бездонного, черно-фиолетового, беззвездного неба сверкала голубым переливающимся куполом подсвеченная мечеть с двумя белыми минаретами под голубыми маковками. Казалось, что звездный полог измерзся, треснул и осыпался, покрыв купол мечети сверкающими холодным болючим светом самоцветами. Сергей стоял и заворожено смотрел на мечеть, парящую в черном недвижи­ мом безмолвии, как сверкающий остров из иного такого же прекрасного, но чуждо­ го этому, мира. Все вокруг расслоилось, перевернулось, и Сергей уже не понимал, что реально для него — эта мечеть или эта разверзшаяся черная бездна, в которой она покоилась. Вдруг он скорее почувствовал, чем заметил мелькнувшие серо-голубые тени. Сергей присмотрелся и, не отдавая себе отчета, на негнущихся ногах медленно по­ шел к мечети, вглядываясь во что-то, что, казалось бы, невозможно было увидеть, а только почувствовать. Сергей подошел ближе и оцепенел. Глаза его расширились, ужас заструился по позвоночнику множеством маленьких, холодных, липких, цеп­ ких лапок: вверх по минаретам, впиваясь когтями, сбивая иней, рассыпающийся искрящимся пологом, ловко карабкались сфинксы. «Что?.. Что они тут делают? Зачем? Зачем туда лезут?» — мелькало у Сергея в голове. Сфинксы вскарабкались наверх, закрепились, плотно обхватив могучими лапа­ ми голубые верхушки минаретов. Хвосты их нервно вздрагивали, стучали по мина­ ретам, смахивая иней. Сфинксы переглянулись, повернули головы и посмотрели на Сергея. Их глаза сверкнули зелено-голубой, обжигающей холодом вспышкой. В воз­ духе что-то начало сгущаться, звенеть, клокотать... Вдруг сфинксы запрокинули головы и одновременно зарычали. Громко, про­ тяжно, раскатистым, клокочущим рыком, перетекающим в издирающий душу вой... Что-то хрустнуло гулко и звонко в застывшей пустоте, вырвалось, ударило в черно­ фиолетовое измерзшееся небо и отозвалось от него гулом промерзшего на лютом холоде гигантского колокола. Снег на кронах деревьев гулко ухнул, осел и взорвался, разлетаясь мелко искрящимся, холодным облаком, осыпаясь на землю застывшим, звенящим, граненым дождем — как мириады крохотных, посверкивающих, хрус­ тальных колокольчиков. Сфинксы стихли, перекатывая в горле кровавые стальные шарики. Глубоко вздох­ нули, еще раз запрокинули головы и завыли уже тише, истошно, жалобно, протяжно, выматывающим утробным воем. Небо полыхнуло ослепительной, озаряющей все сразу вспышкой. Настолько короткой, что трудно было сказать, была ли она вообще. Звук, который, казалось, невозможно было услышать, а только почувствовать корежившей тело волной, рва­ нулся и растекся, коробя, изламывая горизонт... Повисла тишина, колыхаясь на скользящих по вечности мгновениях, и в небе за голубым искрящимся куполом мечети вспыхнула большая, яркая, зелено-голубая звезда! — Эх ты-ы! — услышал Сергей сзади хрипловатый голос. — Твою египетскую мать! Зажгли все-таки! Молодцы, киски! Э-э-х! Туда его, в базальтовую душу! Мо­ лодцы, мурзики фараонские! ДМИТРИЙ ОГМА КАФЕ «ПАТРИСИАННА»