Сибирские огни, 2006, № 1

— А ничем! — ответил бомж. — А ничем вообще не надо его брать! Зачем он нужен? Хлопот только с ним, проблемов всяких! Э-э-э! — бомж махнул рукой, под­ хватил тележку и заскрипел далее маленькими кривыми колесиками. Сергей погладил драконью чешую, покрытую бархатной, живой, глубокой пати­ ной. «Красота спасет мир!» — вдруг всплыла в памяти заезженная фраза, обдав тонкой гнилостной тошнотой. Он еще раз погладил драконью чешую. «Вот она красота! Кого спасла она? Чей мир?» — подумал Кормлев. Он прижался щекой к холодному стволу, закрыл глаза, из темноты проступили языки спокойного пламени, горн, меха, и голубые, удивительно глубокие глаза средневекового мастера, и руки, старательно, с любовью вырезающие драконью чешую на бронзовом стволе пушки. «Не сбылись твои надежды, мастер, — подумал Кормлев.— Не убила твоя пушка страх...» Он похлопал по стволу ладонью, погладил, вздохнул тяжело, отвернулся и пошел прочь по хрусткому искрящемуся снегу... Сергей дождался, пока часы на башне пробьют шесть, постоял немного у две­ рей собора Петра и Павла, слушая, как мужской хор поет литургию. Крупный редкий снег медленно падал с низкого тяжелого неба, пронизывая без­ ветрие. Колыхался на пробивающихся из-за дверей собора звуках и ложился под ноги, умножая и умножая искристую белизну. Трудно было двинуться с места и пойти по этому снегу, сминая ажурные ледяные пушины, нечаянно упавшие с небес. Сергей набрался решимости и пошел, стараясь ступать мягче, осторожнее, лег­ че. Он шел мимо Кронверка, мимо Биржи, мимо Стрелки, с аккуратно подстрижен­ ными, украшенными снегом деревцами. По Дворцовому мосту — не самому боль­ шому, не самому красивому, но все-таки дворцовому. Потому что именно он при­ водил к подсвеченной громаде Зимнего дворца и площади с величественным поста­ ментом для хранящего город Ангела. Сергей прошел по Дворцовой площади, засыпанной снегом, конским навозом, бумажными обертками, пивными банками и прочим мусором, дожидающимся двор­ ника. Мимо понурых, тощих, болезненного вида лошадей, стоящих, повесив головы, уныло смотрящих остекленелым взглядом куда-то в глубину своей нежной, предан­ ной, лошадиной души. Мимо бойких малолетних девиц с пивом и сигаретами, актив­ но вылавливающих нечастых прохожих и предлагающих проехаться на лошадях вер­ хом. Далее— по Миллионной, постоял около одного из каменных титанов, с разук­ рашенными розовым лаком ногтями на ноге, потом у другого, с глубокой рваной трещиной по бедру. Вздохнул, поежился, глядя на могучие обнаженные тела, стыну­ щие на ледяном ветру, и побрел далее. Остановился у дома с громадными оскалившимися сатирами, поддерживаю­ щими навес парадного. Поднес руку, потрогал огромное, раздвоенное, выступаю­ щее копыто одного из сатиров, перевел взгляд на другого. «Почему они не подкова­ ны?— вдруг подумал Кормлев. — Так ведь не может быть, они должны быть подко­ ваны». Сергей смотрел на оскалившиеся рогатые головы, глаза с лукавым, хищным прищуром, цепкие мускулистые руки с огромными когтями. «Интересно, а кто под­ ковывает дьявола?— думал он. — Каков он, этот кузнец? Из чего он делает для него подковы? А гвозди? — Сергей усмехнулся. — Интересно было бы посмотреть на дьявола, когда его подковывают!» Он отошел немного в сторону, еще раз посмотрел на оскалившихся, изогнув­ шихся в хищной позе сатиров. «Вот оно! Еще одно из воплощений человеческого страха! — подумал Кормлев. — Еще одно представление о кромешном ужасе, притаившемся в сумрачной глуби­ не человеческой души! Очень смутное представление, настолько смутное, что даже отсутствуют подковы на чудовищных раздвоенных копытах. Настолько страшен для человека его собственный страх, что многие не в силах заставить себя даже сколько- нибудь пристально посмотреть на него! Вглядеться, осмыслить, осознать, не говоря уже о том, чтобы бороться с ним, с собственным страхом. Не говоря уже о том, чтобы победить его, подчинить своей воле, заставить служить, раболепствовать... ДМИТРИЙ ОГМА КАФЕ «ПАТРИСИАННА»