Сибирские огни, 2006, № 1

Старый, добрый блюз тек и струился, заполняя собой все пространство. В такт ему струилось в руках Сергея грациозное тело Веры. Она улыбалась ему, осторожно касалась пальцами, прерывисто и глубоко дышала, слегка приоткрыв изящно очер­ ченный, чувственный рот. Иногда бедра ее касались Сергея мягким, осторожным толчком, и тогда тонкий запах, исходивший от Веры, становился резче, объемнее и сокрушительнее. Кормлеву грезились море, песок, теплый пряный воздух и уходя­ щая куда-то в бесконечность лунная дорожка... — Сережа, Сереженька, милый! — горячо шептала ему на ухо Вера. — Вы понимаете, он — посредственность, бездарность, я так устала! Куда же вы тогда исчезли? Я вспоминала, ждала... Я надеялась, Сережа! Я очень долго надеялась. Потом вдруг он — лысый, известный, наглый, уверенный и стремительный. Ваша противоположность, Сережа. Полная противоположность! Очень странно, правда? Эта противоположность, изнанка, тень, понимаете? Это напомнило мне вас. И я сдалась, Сережа... Не казните меня... — Как вы могли?.. Зачем, зачем?.. Почему ничего не сказали? — спрашивал, словно в угаре, Кормлев; его словно несло куда-то, и он был не в силах сопротив­ ляться. — Я говорила, Сережа... Это все гроза, шторм... Вы, наверное, не услышали. Я его брошу, пусть катится к черту! Все эта гроза, Сережа. Во всем виноват этот про­ клятый шторм! Сергей плыл в волнах ее голоса, тихого старого блюза, тонком аромате ее духов. Ему грезились песок, пальмы, тихие теплые волны, неторопливо накатывающиеся на пустынный берег, улепетывающий со всех ног известный поэт, счастливое лицо мамы, плачущей украдкой, и удивленные, радостные лица знакомых, малознакомых и вовсе незнакомых ему людей... Кто-то одернул его за рукав пиджака. Сергей оглянулся. Панфилов с глупым, заговорщическим выражением на лице и бегающими глазами шептал: — Серега! Серега! Музыка уже кончилась. Давно. А вы тут... На вас все смот­ рят! Неудобно, Серега! — Да-да, — сказал ему Кормлев, засуетился, оглядываясь, и повел мало что соображающую, раскисшую Веру к столу, за которым горячо спорили о чем-то ее муж и Семенов; они одни, казалось, ничего не заметили. Муж Веры мельком взглянул на подсевших Сергея и Веру, кивнул и, обращаясь вновь к Семенову, произнес: — Нет, дорогой мой, нет! Решительно нет! При всем уважении к вам я никогда с этим не соглашусь! — О чем это вы? — заинтересовалась Вера. Она уже пришла в себя, взгляд ее сфокусировался. Сергей встал: — Извините меня, я на минутку к Панфилову... — Да-да, конечно, — согласился муж Веры. Семенов качнул утвердительно головой. А Вера широко улыбнулась ему и чув­ ственно выдохнула: — Я буду вас ждать, Сережа! Кипы бумаг, корректуры, фанки... Бездарная, пошлая, похабная, тошнотворная литературная конъюнктура. — Сережа, что с вами происходит в последнее время?— говорила удивленно и озабоченно «зам» Валентина Михайловна. — Что вы тут пишете такое? Какие паль­ мы? В тексте «пальба», а вы правите это на «пальмы»! Какие могут быть пальмы в Норильске на никелевом комбинате? Будьте, пожалуйста, внимательней. То у вас пастик розовый, то пальмы морозостойкие, это совсем никуда не годится!.. — До завтра, Сережа! Не опаздывай! — Нина чмокнула его в щеку. — Ты не могла бы со мной прогуляться?— Кормлев удержал Нину за рукав. — Мне нужно с тобой поговорить. Нина посмотрела на Сергея удивленно и заинтересованно. — Недолго. Это очень для меня важно, — заверил ее Кормлев. — О чем, Сережа? 3 заказ № 587 ДМИТРИЙ ОГМА КАФЕ «ПАТРИСИАННА»