Сибирские огни, 2005, № 11

— Заберите шаромыжника, — приказывает солдатам, — пусть в тюрьме поси­ дит... Испачканного сажей калмыка вели под конвоем по острогу. Когда проходили мимо церкви, он поднял черноволосую голову и остановился. — Прощай, Осподи! Согрешил Санжибка, теперь тюрьма ведут. Там сопсем поститься буду, один хлеб да воду кушать, — калмык коротко перекрестился. — Гляди-кось, нашей веры, — удивилась странница Марфуша, сидевшая на церковном крыльце. Когда у Гостиного ряда поворачивали к тюрьме, толпившиеся люди недоуменно переговаривались: — Слышь, два пуда масла спер у воеводы. —Должно быть, пропил. — Порядка дома нет, а про уезд и говорить нечего. — Поживем — увидим. Вскоре все прояснилось. Воевода написал и отправил в волости ордер такого содержания: «Известился я, что Нижне-Илимской слободы староста Мальцев на народ- ские деньги купил коровьего масла 2 пуда и передал его моему человеку Санжи- бу Яковлеву. Староста дал мне взятку ухищренно, хотя тем меня привесть в порок и бесславие, за что они, староста и человек мой, подвергнуты достойно­ му наказанию ». В ордере отмечалось, что воевода счел себя обязанным выслать старосте за мас­ ло «не по состоящей цене, но по превосходнейшей цене воудовлетворение народу », а именно четыре рубля вместо двух рублей. Расписка старосты прилагалась. Староста Мальцев и слуга воеводы на неделю были посажены в острожную тюрьму. А в тюрьме Санжиб попрекал Мальцева: — Дурной твоя башка. Говорил тебе, что задарма бачка калым не берет сопсем. Теперь сиди каталашка, раз Санжиб не послушал. — Я уж дал зарок... — шмыгал Мальцев простуженным носом. 5 Канцеляристов удивило, с каким неистовством взялся воевода за упорядочение архива. Он предложил им выбрать из своей среды лицо, ответственное за состояние архива. Это лицо должно было следить за возвратом в архив взятых дел «и без себяж никого из приказных в архив не впускать и дел для справок брать самовольно и протчих, содержащихся в архиве дел разбивать непорядочно — не допущать. И для того архив з делами тому выбранному за замком и своей печатью иметь». Теперь архив замыкался и запечатывался. Стали разбираться и пронумеровываться все документы, начиная с 1700 года; аккуратно сложенные папки ложились на со­ сновые, гладко выструганные полки. В сентябре и октябре 1772 года шло описание дел и была составлена опись переплетов за 1700-72 годы. Ларион увлекся делами Камчатской экспедиции. Он узнал, что к Большому Косому порогу у деревни Сумахиной, то есть в устье Илима, где застрял Беринг, были направлены необходимые суда. На этих судах, буксируемых лошадьми, морс­ кой капитан с командой прибыл 27 сентября 1725 года в Илимск. Так началась в уезде провозка через хребет Березовый двух Камчатских экспедиций, продолжавшихся без малого двадцать лет. Напрягались люди и лошади. В марте 1726 года перевозилось снаряжение лейте­ нанта Чирикова, отвечавшего за доставку основных грузов к морю. Для этого потре­ бовалось 322 подводы. В Усть-Кутский острог доставлялись пушки и фальконеты, якоря, сталь брусчатая и полосовая, порох, пенька, парусина, геодезические и штур­ вальные инструменты. Обеспечение экспедиции в решающей мере осуществлялось непосредственно из уезда Илимского. Ленские и ангарские крестьяне снабжали научное предприятие не только хлебом, но и мясом, смолой, пенькой, собаками, «в тягу годными». В волостях подбирались судовые мастера, бочкари, кузнецы, токари, печники, лоцма- 88