Сибирские огни, 2005, № 11

— Сущий разбойник, ваше благородие... — сконфузился Захар, отпустил лохма­ того злоумышленника и пригласил воеводу в приказную избу. Сев за стол, воевода спросил собравшихся: — Ну, как живете? — Часом с квасом, а порой с водой, — донесся со скамеек шутливый голос. Воевода повел разговор о недоимках, денежных и хлебных, и лица крестьян посерели,завяли. — Как недоимкам не быть?— возмущается староста Дружинин. — Священник Грозин лучшую общественную землю забрал, а у нас осталась хилая, на ней один пестовник 7 растет. — Как же такое допустили? — Я стал противиться, да он со своими работниками чуть не до смерти избил меня на поле. Вот осталось, — показал на лоб, где кривился шрам, делающий лицо еще более строгим, — спасибо нашим мужикам, они меня отняли... Вот такой у нас святой отец. — А вы жаловались? — насупился воевода. — А как же! Но разбирательство тянулось много лет, и правды я не нашел. — И святых сатана искушает, — говорит кто-то из сидящих на задних лавках. — Один Бог безгрешен... — слышится елейный голос, похоже сочувствующий попу. — Поверенный завода тоже покосы захватил, — со злостью добавляет Дружи­ нин; шрам на его лбу шевельнулся. -—Весной отберем всю землю, все покосы, что у вас незаконно изъяли, — голос у воеводы упрямый, а глаза злые. — Священник пусть пользуется указными дохода­ ми8. Направлю к вам землемера. Крестьяне одобрительно зашевелились. — Было бы здорово!— восклицает Дружинин. После собрания крестьяне обступили воеводу, вели непринужденный разго­ вор. Дружинин пригласил воеводу в гости: — В баньке попаритесь, Ларион Михайлович... Черемисинов согласился. Когда шли по улице, навстречу вылетела оленья упряжка. — Эге-хей, э-хей-хей! — послышался Лариону знакомый голос. — Тунгуска Еленка едет,— заулыбался Захар. Перед ними остановились олени с лоснящейся шерстью, косили на встречных черные, с глянцевитым оттенком глаза. — Здравствуй, Захарка! — восклицает тунгуска, соскочив с нарт. — А это что за мужик?— показывает на Лариона рукавицей, затейливо разукрашенной. — Это воевода. Капитан Черемисинов. — О, капитана-воевода! Чулама эса! Твой борода обманул, холерный, окаян­ ный. А тунгуска Иленга помнишь? В Яндах мне порох давал. Шибко беда хороший. Саунчин много настрелял: белка, лисица, горносталь, выдра, соболь. Огненный вода не пьет. Борони бог. Ты его шибко хорошо постращал. Ясак недоимка нет. О, бойе капитана! В рождество в Илимск нюльгарить будем. Тогда наш чум заходи. Дорогой гость будешь. Растерялся воевода— не знает, что и сказать. Только улыбается. — А ты зачем приехала? — спрашивает Захар. — Хак зачем? Табак купить. Без него шибко скучно. Старик Алферов продает... Ну, я поехала... Эге-ге-ге! «Но почему мне так весело?— думает Еленка-Иленга.— Почему хочется пры­ гать маленьким олененком?» Ей вспомнилось детство. Родилась она на горном стойбище, в верховье речки Иленги — быстрой, бегущей вскачь... По названию реч­ ки и дали ей имя. И кочевала (аргишила) в люльке, привьюченной к оленьему седлу. Пока не подросла. 7 Пестовник — вид хвоща (местн.) 8 Указные доходы — это доходы на основе печатного указа Сената и Синода от 1В апреля 1765 года; в нем была установлена твердая оплата за требы, например, за крещение младенца три копейки, за свадьбу — десять, за погребение взрослых — десять, а младенца — три копейки. Исповедь и причащение оставались бесплатными. ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ