Сибирские огни, 2005, № 11

деревянный бороний зуб. На грязном полу лежала куча расползшихся, потускнев­ ших папок, безжалостно погрызенных мышами. — Что за дикость?— воевода грозно подступил к Шестакову. — Пошто в таком хаосе архив? — Потоп был. В шестьдесят седьмом году, при воеводе Шарыгине. Вот он по­ мнит... — Семен кивнул на подканцеляриста Анциферова. Тот стал скрипуче рассказывать: — Три дня дождь лил без утиху. Илим из берегов вышел, затопил острог и оба посада— верхний и нижний. Вода залила винный подвал казенный, хлебные амба­ ры, воеводский двор, канцелярию, в которой и находился архив. Казаки и подьячие успели перетащить архив в этот амбар. Воевода снова повернулся к Шестакову: — А пошто бумаги до сих пор не разобрали? — Не успели... — буркнул Шестаков. — Не успе-е-ли... — с издевкой повторил воевода. — Здесь полок нет, дыры в полу. Даже замок не повесили... Шестаков супится, думая про себя: «Кому нужно это старье? Ему лишь бы к чему придраться». Ларион поднял измятый листок, валявшийся на полу возле разорванной папки. Бросилась в глаза подпись: «Витус Беринг». Вот тебе раз! Это же тот самый Беринг, про которого рассказывал ему в детстве дед Северьян, доставлявший пушки для Кам­ чатской экспедиции — с Каменского завода в Тобольск. «Господин управитель в Илимске. От нас наперед послан с указы от тоболь­ ской земской конторы гардемарин Чаплин... («Родственник Кати по ее отцу, — подумал Ларион. — Это по его карте составлен во многом атлас Кирилова; вернув­ шись с экспедиции, Чаплин служил начальником Архангелогородского порта...») ...о вспоможении пути нашего, которые, надеемся, что давно получили. А по при­ бытии нашем к илимскому устью 11 числа сего сентября видим и слышали от людей, что с дощениками3' на Большом пороге пройтитъ невозможно. Того ради изволите к нам для выгрузки дощеников прислать 6 или 8 каюков или больших лоток и других судов, какие есть, в чем бы можно уместиться нашим припасам и дойтить до Илимска». Прикосновение к жизни мужественного человека, зазимовавшего с товарища­ ми на необитаемом острове и погибшего там, вызвало у Лариона душевное волне­ ние, он почувствовал себя сородичем тех, чей подвиг в исследовании Тихого моря на века воплотился в имени Беринга. Ларион тяжело вздохнул. — Пиши, Анциферов: документы в ужасном состоянии, — и добавил угрожаю­ ще: — Но я наведу порядок. Черемисинов предложил посмотреть и ключ, из которого брали для острога питьевую воду, особенно весной, когда на Илиме был паводок. Всей свитой пошли за острог, к скале, из-под которой вытекал родник. Скала громоздилась у начала Ленс­ кого волока, с левой стороны, а значит, немало путешественников пило здесь воду, и, может быть, утолял жажду сам Беринг. Воевода зачерпнул ладошкой воду из неболь­ шого углубления и, теряя брызги, поднес к губам. Глотнул. — Хороша водица! — смачно пожевал губами и обратился к Сенотрусову: — Прикажи казакам, чтоб сделали тут сруб. Не знал воевода, что с этого дня Черемисиным ключом будут называть илимс­ кие жители источник у Ленского волока... 3 Ларион сидел в судейской один, осознавая значение своей новой высокой долж­ ности. Радостный колючий холодок подступал к сердцу. Ощущение полученной вла­ сти тешило самолюбие. Первый указ по уезду предстояло ему написать, и хотелось, чтоб слово воеводское прозвучало колоколом. Он придвинул к себе зерцало, которое 1 Дощеник — лодка длиной 24 аршина. ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ