Сибирские огни, 2005, № 11

Шестаков выложил на стол круглую серебряную печать с изображением собо­ ля и стрелы под ним, увесистую связку ключей. — Когда будете принимать имущество? — Приступим завтра, — голос у воеводы с зазубринкой. — Ведомо ли вам, что казак Бутаков свирепствует, старосту наказал батогами? — Не знаю, что у них там было... Наверно, староста вынудил, недоимки не собирает. А губернатор приказал ужесточить меры, не жалеть батогов... — из потер­ того кармана сюртука Шестаков достал трубку, но сразу убрал ее. — А не вы ли благословили казака на взятки? Шестаков прицельно, по-злому сощурил глаза. — Я не потатчик, — сказал твердо. — Мне своего оклада хватит. К тому же, у меня крепостных более двадцати душ. В Елецком уезде, в деревне Слепуха... — А пошто расходы на взятки прямо в сметы закладываются? Кто принудил к этому крестьян? — Так было принято еще до меня. При воеводе Шарыгине... Крестьяне дают из уважения, в смету прямо заносят... — Лихоимство я не потерплю!— глаза у воеводы злые, взрывчатые. — Вырву с корнем! — Воля ваша, —-соглашается Шестаков, сдерживая усмешку. 2 В остроге, у Гостиного ряда, что напротив нижней наугольной башни, толпится народ: кто торгует, кто покупает, кто праздно шатается. Пахнет пирогами, хариусом «с душком», кедровыми шишками, смородиной, новыми кадушками, сапожным товаром... Кучка разодетых девок успевает стрельнуть глазами, переговариваться, хихикнуть, щелкать орехами. Среди них выделяется Ленка Скуратова— пышная, как белый гриб, румяная, в сборчатой душегрейке и красных сафьяновых сапожках. Была она дочерью бургомистра илимской ратуши, промышлявшего торговлей. — Девоньки молоденьки, не хотите ли смородинки? — упруго звучит из толпы голос парня. Ленка хотела ответить парню, но раздались возгласы: — Гляди-кось, все начальство шествует. — Новый воевода острог принимает. — К Спасской башне идут. Вместе с прихрамывающим Шестаковым и престарелым, в очках, подканце­ ляристом Анциферовым Ларион сверял по описи казенные строения. Кроме Ше­ стакова, пояснения давали начальник городовой команды прапорщик Николай Ха­ баров и казачий сотник Михаил Сенотрусов — люди очень ревнивые друг к другу по службе. Прапорщик Хабаров был уже не молод, но образцово подтянут; тщательно подбритые русые усы оттеняли красивый жесткий подбородок. Служба в Илимске не способствовала взлету его карьеры, но он надеялся на фортуну и с любопытством читал в «Московских Ведомостях», которые выписывал, раздел о назначениях и пе­ ремещениях. Штат его «роты», относящейся к «регулярным войскам», насчитывал, кроме самого прапорщика, сержанта, капрала и барабанщика, 24 солдата. В городс­ кую команду зачислялись отслужившие свой срок солдаты, многие из которых долго находились в действующей армии, бывали в сражениях, но за ранами, болезнями и старостью попали в инвалиды. Это вам не илимские казаки, которые по большей части не нюхали пороха, не имели казенного обмундирования, в достатке оружия, были на посылках у воеводской канцелярии, вплоть до проверки у жителей противо­ пожарного инвентаря... Хабаров знал, что казаки (с урядником их было свыше 80 человек)— народ разбитной, своевольный, и недаром воевода распушил вчера сот­ ника Сенотрусова за проделки Бутакова в Яндинске. У Хабарова же солдаты— все при амуниции, в «мушкатерских» шляпах, воинский устав знают назубок, такие не подведут своего начальника. Вот поэтому шагает прапорщик с гордо выпяченной грудью, как заправский служака. А сотник Сенотрусов — в косую сажень ростом. Обычно ухватистый, веселый, заядлый игрок на балалайке — сегодня понуро, мед- 6 Заказ № 523 ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ 'j& b . ЧЕРЕМИСИН КЛЮЧ